Возвращение на незнакомый путь

**Дневник. Возвращение к своим стенам**

Сегодня я пою от счастья. Наконец-то у меня есть своя квартира — не комната в коммуналке, не пристанище у вечно ворчащей хозяйки, а настоящие две комнаты в тихом районе Екатеринбурга. Никаких тёток Людмил Васильевен, вырубающих свет в десять вечера или стучащих по трубе, чтобы я «перестала шуметь». Никакого контроля. Только я, мои мысли и воздух свободы.

Купить её помогли родители, продав старую квартиру покойной тётки. Я сделала ремонт, расставила мебель по душе и позвала на новоселье подругу Лену. Сидели, смеялись, пили чай с пирогом. Потом я решила проводить её до лестницы. Открыли дверь, вышли — и на пролёте увидели женщину. Она сидела на ступеньке, аккуратно перекусывала бутербродом, рядом лежала потрёпанная сумка.

— Извините, а вы… кто? — спросила я.

Женщина смутилась, проглотила кусок.

— Я… Ольга Николаевна. Раньше жила здесь. Ваша квартира… моя бывшая?

Я узнала её — да, именно она продала квартиру несколько месяцев назад.

— Что вы здесь делаете?

— Понимаете, девочки… — её глаза вдруг наполнились слезами. — Мне идти больше некуда…

Мы с Леной переглянулись. Ольга Николаевна разрыдалась и рассказала всё.

После развода она одна подняла сына — Дмитрия. Всё для него, всё ради него. Он вырос хорошим, ответственным, добрым. Учился, нашёл работу, женился на бойкой девушке — Катерине. Сначала всё было хорошо. Они переехали в его трёшку, а Ольга Николаевна осталась одна. Потом родился внук — Саша. Потом — Маша. А через пару лет Катя с Димой предложили: *Продавай квартиру, живи с нами. Так проще. Всё равно ты у нас с детьми сидишь.*

Она согласилась. Половину денег обещали положить ей на счёт, вторую — оставить себе. Но её часть так и не пришла.

Жить с молодой семьёй стало адом. Дети — с утра до ночи. Катя на работе, Дима — в офисе. Готовка, стирка, уборка, няньба — всё на ней. Но воспитывать ей не позволяли — только обслуживать, кормить и молчать. Ни слова поперёк.

Когда она пожаловалась на усталость, Дима лишь отмахнулся: *«Мама, ты же справляешься. Дети в порядке, Катя довольна, я могу работать спокойно. Разве это не счастье — жить вместе?»*

Она выбивалась из сил. Летом, когда они уехали на море, она сказала, что поедет к подруге, а сама скиталась по городу, ночевала у реки на скамейке. А сегодня ноги сами привели её сюда. Не знала зачем. Просто потянуло.

— Даже подумала — может, переночевать здесь, на чердаке… — тихо проговорила она.

Мы с Леной не смогли сдержать гнева.

— Так нельзя! — возмутилась Лена. — Вы не одна! Идёмте ко мне, переночуете.

— Да как-то неудобно… — замялась она.

— Никаких «неудобно»! — твёрдо сказала я.

Дома, за чаем, Лена, работающая юристом, деликатно выяснила: куда пропали деньги от продажи?

— Дима сказал, что откроет вклад… — прошептала Ольга Николаевна.

— На эти деньги можно купить однокомнатную, — твёрдо заявила Лена. — Мы поможем.

Через месяц Ольга Николаевна заехала в свою, маленькую, но собственную квартиру. В том же доме, но выше этажом. Что именно Лена сказала Диме — неизвестно. Но он заплатил.

Катя перестала с ней общаться. Внуки приходили по очереди — сами.

А Ольга Николаевна снова улыбалась. Мы подружились, ходили в театры, на выставки.

— Вот что я поняла, — как-то сказала Лена. — Старость встречай в своей квартире. Иначе можно остаться даже без угла.

Я кивнула:

— И главное — не молчи, если тебя загнали в тупик.