Жить своей жизнью: время начинать!

Маргарита вернулась домой поздно. За окном уже сгущались сумерки. Она стояла на пороге с сумкой в руках и вдруг сказала с твёрдостью, которая сама себе удивила:

— Подаю на развод. Квартиру оставляю тебе — просто верни мою долю. Мне она не нужна. Я уезжаю.

Виктор, её муж, от неожиданности плюхнулся в кресло.

— Куда это ты? — спросил он, растерянно моргая.

— Тебе знать не обязательно, — Рита уже доставала чемодан из шкафа. — Поживу у Людки на даче. А там посмотрим.

Он не понимал, что вообще происходит. А она уже всё решила.

Три дня назад врач, разглядывая её анализы, тихо произнёс:

— Прогноз неблагоприятный. Максимум восемь месяцев… С лечением, может, год.

Она вышла из кабинета, будто в вакууме. Город шумел, светило солнце. В голове стучало: «Восемь месяцев… Даже пятидесятилетие не отметим…»

В парке на скамейке рядом присел дед. Молчал, грелся под осенним солнцем, потом вдруг заговорил:

— Хочу, чтобы последний мой день был тёплым. Уж больших надежд не строю, но солнце — это подарок. Не находите?

— Нашла бы, если бы знала, что это мой последний год, — тихо ответила она.

— Вот и не откладывайте. У меня столько «потом» накопилось, что ими можно было бы жизнь вымостить. А толку?

Рита слушала и понимала — вся её жизнь была про других. Работа, которую терпеть не могла, но держалась за стабильность. Муж, который десять лет как стал чужим — измены, холод, равнодушие. Дочь, звонящая только за деньгами или чтобы мама «ну хоть что-то» сделала. А себе — ничего. Ни новых сапог, ни отпуска, ни даже чашки кофе в кафе в одиночестве.

Она копила на «потом». И вот это «потом» могло и не настать. Внутри что-то щёлкнуло. Она пришла домой и впервые в жизни сказала «нет» — всем и сразу.

На следующий день Рита написала заявление на отпуск, сняла накопления и уехала. Муж пытался выяснить, дочь звонила с просьбами — она всем отвечала спокойно и твёрдо: «Нет».

На даче у подруги было тихо. Она сидела в кресле, укутавшись в плед, и думала: неужели всё так и закончится? Она не жила. Она существовала. Для других. А теперь — для себя.

Через неделю Рита улетела на море. В кафе у берега она познакомилась с Геной. Писатель. Умный, с добрыми глазами. Они говорили о книгах, людях, смысле жизни. Впервые за годы она смеялась искренне, не оглядываясь на чьё-то мнение.

— Давай останемся здесь? — предложил он как-то. — Я могу писать где угодно. А ты будешь моей музой. Я люблю тебя, Маргоша.

Она кивнула. Почему бы и нет? Осталось так мало. Пусть будет счастье — пусть даже недолгое.

Прошло два месяца. Она чувствовала себя прекрасно. Смеялась, гуляла, варила кофе по утрам, сочиняла истории для соседей по кафе. Дочь сначала возмущалась, потом махнула рукой. Муж выплатил долю. Всё улеглось.

Однажды утром зазвонил телефон.

— Маргарита Васильевна? — встревоженный голос врача. — Простите, мы ошиблись… это были не ваши анализы. У вас всё в порядке. Просто переутомление.

Она молчала, а потом рассмеялась — громко, от души.

— Спасибо, доктор. Вы только что подарили мне жизнь.

Она посмотрела на спящего Гену и пошла на кухню варить кофе. Потому что впереди у неё было не восемь месяцев — а вся жизнь.