Любовный огонь

Вот как было дело…

Жаркое по любви

Володя и Валентина только что вернулись из магазина. Затащили пакеты на кухню, начали разбирать. Володя, занятый раскладыванием продуктов, вдруг обернулся к Вале и с улыбкой сказал:

— Валёк, иди отдохни. Я тут кое-что приготовлю… Ну, знаешь, моё коронное — жаркое!

— Ты умеешь делать жаркое? — Валя замерла, глаза округлились.

— Ну а что такого? — он даже опешил от её реакции.

— Да нет… Просто… — она вдруг закрыла лицо руками, слёзы хлынули сами собой. Без звука, но так сильно, словно прорвало плотину.

Володя растерянно пододвинулся, сел рядом.

— Валюх, ну что ты? Чего случилось?

Она не сразу смогла ответить, но потом, вытирая щёки, пробормотала:

— Никто… столько лет… никто не готовил мне жаркое. Только мама, когда-то… А потом — я сама, вечно кому-то. А он… Серега… только жрал, пил, гулял… А я тащила всё на себе…

Володя потупил взгляд. Он знал, что Валя недавно развелась. И знал, как ей тяжко.

Развод с Сергеем был неизбежен. Он ушёл в запой прямо перед семейным отпуском, не пришёл на вокзал, где его ждали жена и дочка. Тогда Валя поняла — всё. Хватит.

Сначала было облегчение. Ночи без хлопанья дверью, без пьяных криков на кухне. Без вони перегара в коридоре. Но через полгода тишина стала давить.

У Вали была дочка Маша, работа, подруги. Но не было главного — опоры. Участия. Тепла.

Как-то раз она спросила у брата Вадима:

— Может, у тебя есть кто-то нормальный? Чтобы не бухал и не вел себя как свинья.

Вадим обрадовался:

— Есть! Володя. Простой, но надёжный. Не Аполлон, зато мужик как надо. Поверь, плохого не посоветую.

На первой встрече Володя показался Вале слишком обычным. Высокий, худой, лицо — не с обложки. Но глаза… добрые. Настоящие.

«Стерпится — слюбится», — подумала она и решила попробовать.

Первые свидания были сдержанными. Потом Володя вдруг пропал на неделю. Валя решила — не понравилась. А он вернулся — с тортом, с цветами.

— Командировка сорвалась. Прости, не успел позвонить.

Стали встречаться чаще. Гуляли, болтали. Машу Валя пока не знакомила — боялась спугнуть едва зародившееся тепло.

Как-то раз столкнулись у магазина. Пакеты — тяжеленные. Володя махнул рукой:

— Я на машине. Давай, закинем.

— Машина? А я и не знала…

Когда грузили покупки, подошёл Сергей. Пьяный, как всегда. Криво усмехнулся:

— Ну надо же! Новый кавалер? А я, между прочим, с дочкой видеться хочу!

— Бывший? — тихо спросил Володя.

— Да… — вздохнула Валя.

— Иди, Серёг, — тихо сказала она. — Не сегодня.

— Ой, испугалась! А ты, чувак, не расслабляйся! — бухнул он и ушёл, пошатываясь.

Володя сдержался. Ради Вали.

Дома она молча раскладывала продукты. Потом села на стул, обняла себя за плечи.

— Переживаешь? — спросил он.

— Да…

— Любишь его ещё?

— Нет. Чувства давно умерли. Осталась только горечь.

— Тогда всё ещё впереди. Отдохни, а я жаркое сделаю.

— Правда умеешь? — снова удивилась она.

— Конечно.

И снова — слёзы. От усталости. Оттого что рядом наконец-то человек, который не тянет с неё последние силы, а просто хочет её накормить…

Володя возился на кухне. А Валя уснула в комнате. Он подошёл, поправил плед, закрыл шторы. На секунду задержался — и погладил её по волосам. Бережно, как что-то хрупкое.

Вдруг — щелчок в замке.

«Дочка?..»

Но в дверь вошёл Сергей.

Через минуту он уже стоял в подъезде, хлопнув дверью.

— Только попробуй вернуться! — бросил Володя и снова пошёл к плите. Проверить картошку.

Через полчаса Валя вышла, потягиваясь. Улыбнулась.

— Кто-то приходил?

— Показалось, наверное, — мягко ответил он.

А сам подумал: «Теперь я её защищу. Всегда».

В тот вечер Валя сказала:

— Хочу, чтобы ты познакомился с Машей. И… завтра поменяю замки.

Через месяц они расписались. Вадим был счастлив. Говорил Маше:

— Вот тебе и папа. Настоящий. Держись за него.

А девочка кивала.

А Володя вечером снова готовил жаркое. И не верил, что счастье — вот оно, простое. Начинается с любви, доброты… и самого обычного жаркого.