Право быть усталым

Право на усталость

Тяжёлые шаги раздались в прихожей — это вернулся Иван. Не проронив ни слова, он скинул сапоги, повесил тулуп на гвоздь и, молча, прошёлся в баню. Через минуту он уже сидел за кухонным столом, где его ждала тарелка с тушёной курицей и картошкой — любимое блюдо его жены Агафьи. Рядом стоял салат с кальмарами. Взяв вилку, Иван поковырял в салате, затем резко обернулся.

— Скажи мне правду… Откуда этот салат? — тихо, но твёрдо спросил он.

Агафья замерла, не успев налить кипяток в чашку. В её глазах мелькнула тревога.

Их семейной жизни перевалило за три десятка лет. Если бы Агафье предложили оценить их брак по шкале от одного до ста, она бы, не задумываясь, поставила пятьдесят. Потому что было всё: и страсть, и досада, и радость, и тяготы, и светлые дни, и серые будни. Обычная жизнь. А Иван, хоть и упрям, хоть и крутенек нравом, был человеком надёжным. Верным, работящим, семью не бросал.

Всё изменилось прошлой весной, когда Агафья свалилась от усталости. Врач развёл руками — мол, накопилось за годы. Иван вёз её домой на извозчике — свою телегу чинить было не на что, все деньги уходили на выплату дочкиного долга — Матрёны.

Матрёна только-только замуж вышла, а свадьбу хотела «как у бояр». Пусть платье вышло нелепым, а торт, по словам Ивана, «как резина», — родители терпели. Лишь бы дочь была счастлива.

После свадьбы молодые перебрались в избу, доставшуюся жениху от деда, а Иван с женой продолжали выплачивать долги, обходясь старой клячей, потрёпанной утварью да вечной усталостью.

Агафья учила детей французскому, да ещё частные уроки брала. Иван же трудился кузнецом на заводе. Он терпеть не мог еду из трактира — только домашнее! Горячее, свежее, разносольное.

Агафья не спорила, хотя после работы еле ноги волочила. Однажды не выдержала:

— Да как я успею тебе и щи, и кашу, и пироги, и кисель? Я не железная.

Но Иван в ответ рассказывал байки про свою прабабку, которая и в поле пахала, и десяток ртов кормила, да ещё в хоре пела.

Агафья просто уставала. Однажды, заглянув в новую стряпуху за углом за калачом, она увидела прилавок с готовыми кушаньями. И вдруг сказала:

— Мне «Морское ассорти», побольше…

Дома на ужин были фаршированные щуки, блины… и тот самый салат.

— Ничего себе, новинка! Вкусно, будто сама стряпала, — одобрил Иван.

Агафья промолчала. И с тех пор это стало её тайной: если не успевала — покупала у стряпухи. Вкусно, почти как домашнее, пусть и подороже — зато можно было перевести дух.

Так бы и продолжалось, если бы не случай. На заводе Иван разделил обед с молодым подмастерьем. Тот ел котлеты с салатом, до боли знакомым.

— Котлеты откуда?

— У стряпухи за углом. Лучше, чем дома! — усмехнулся паренёк.

Иван насторожился. Слишком много совпадений. И тогда в нём закралось подозрение…

В тот вечер он молча ел, а после задал тот самый вопрос. Агафья опустила глаза.

— Я… я просто устала. Мне казалось, тебе всё равно, лишь бы вкусно было…

Иван встал. Подошёл. Обнял.

— Мне не всё равно. Но ты тоже человек, Гаша. Ты имеешь право уставать.

Она всхлипнула. Он улыбнулся.

— Мир?

— Мир.

И в тот вечер вместо привычной стряпни они заказали блины с икрой, включили старую киноленту и впервые за долгое время почувствовали себя не просто мужем и женой… а двумя людьми, которым важно друг друга понять. И этого хватило, чтобы всё перевернуть.