«Это не отель!» — брат мужа поселился у нас, и я не могу его выгнать.

Было время, когда мы с мужем наконец обрели свой угол — пусть и небольшую, но свою квартиру. Правда, досталась она от его семьи, а до нас там долгие годы проживал его старший брат — Дмитрий. Сказать, что обрадовалась этому факту — значит солгать. Но я понимала: семья есть семья, традиции чтить надо. Старалась не вмешиваться, держаться в стороне, быть «мудрой».

Однако у Дмитрия был один недостаток — он раздражал меня с первого взгляда. Тридцать пять лет на шее у матери, ни дня не проработав, а ведёт себя, будто мир ему чем-то обязан. Умничал, поучал, разглагольствовал о высоких материях. А сам — лентяй, каких ещё поискать.

Когда мы заселились, Дмитрия не было — он уехал в Петербург, где якобы «учился» и собирался остаться. Свекровь разрешила нам делать в квартире что угодно: ремонт, перестановку — всё на наш вкус. Она и сама говорила, что Дмитрий больше не вернётся. Да и жить там раньше было невозможно. Не квартира, а настоящая берлога — закопчённые стены, пыль, грязь во всех углах.

Обои цвета заплесневелого хлеба, потолок в разводах, диван с торчащими пружинами. Словно здесь обитали не люди, а… даже не знаю кто. В каждом углу — мусор, воздух — как в прокуренном вагоне. Мы с мужем сутки напролёт выносили мешки с хламом, потом неделями спали на голом матрасе и ели на картонных коробках. Зато потом — чистые стены, новая мебель, уют. Квартира задышала, стала домом.

И вот два года тишины. Без лишних гостей, без скандалов. Я уже почти забыла, кто такой Дмитрий. Но однажды свекровь позвонила — голос дрожал, слова шёпотом: «Дмитрий возвращается. Там у него ничего не вышло».

Муж отреагировал спокойно. Мол, брату не повезло — бывает. Но через несколько дней свекровь перезвонила: «Он не ко мне едет, а к вам. Я предлагала, он отказался. У меня дом в деревне, а ему, видишь ли, город нужен». В её голосе слышалась усталость. Она понимала неловкость ситуации, но, видно, выбора у неё не было.

Дмитрий приехал. С чемоданом, с папиросами, со своими привычками. Детей у нас нет, места немного, но кухню отдали под его раскладушку. Я думала — на неделю. Ошиблась. Он устроился «надолго».

И началось. Грязная посуда в раковине. Следы от сапог — везде, даже на ковре в спальне. Пепельница на столе — полная. Окна не открыть — воздух густой, как в трактире. И главное — его тон: «Зачем столько колбасы? Деньги надо беречь». «Ты неправильно пол протираешь». «Стиральный порошок — золотой, что ли?»

Он, который ни рубля в дом не принёс, теперь учит меня, как жить. А я терплю. Мужа отправляют в командировку — на три месяца. А я остаюсь с этим… жильцом.

Пыталась объяснить мужу. Говорила, что мне тяжело, что не хочу делить крышу с чужим мужчиной, который даже спасибо за ужин не скажет. Но он только вздыхал: «Это же брат. Ему сейчас трудно. Потерпи».

А я больше не могу. Это мой дом. Мой воздух, мои стены. Я убираю, готовлю, слежу за порядком. А он просто существует — будто так и надо. Не хочу казаться мужу истеричкой. Но я — не прислуга и не содержатель ночлежки. У нас не коммунальная квартира.

Что делать? Молча сносить грязь, табачный дух, нравоучения? Или настоять на своём и пошатнуть семейный покой? Боюсь, что, пытаясь сохранить мир в доме, я потеряю себя…