Радостный ужин дочери обернулся изгнанием её семьи на улицу.

Дочь собрала нас за столом, чтобы объявить радостную новость. А после ужина мы попросили её и зятя уйти.

Современную молодёжь я совсем не понимаю. У них, кажется, полностью отсутствует здравый смысл. Наша дочь Света устроила семейный ужин — обычный, праздничный, с салатами, тортом, свечами. Собрала всех — меня, мужа, внука и своего супруга. Мы живём вместе в трёхкомнатной квартире на окраине Краснодара. Сама по себе жизнь в такой тесноте — уже испытание. А тут…

Когда Света с Антоном поженились, мы сразу их к себе взяли. Так вышло — она забеременела, свадьбу сыграли наскоро, всё как-то быстро и бездумно. Мы не стали их осуждать, помогли, чем могли, и предложили пожить у нас, чтобы они могли скопить на свою квартиру. Говорили им: «Откладывайте деньги, хоть на первый взнос в ипотеку. Мы всё понимаем, но когда внук подрастёт, станет ещё теснее».

Они вроде соглашались, кивали. Но по факту — никаких действий. Сплошные обещания, разговоры, а толку — ноль. Живут, как дети, и даже спасибо не скажут. Мы терпим — у нас с мужем свои болячки, возраст, хочется покоя. Но ради дочери молчим.

И вот сидим за праздничным столом. Света улыбается, глаза горят. Мы с мужем переглянулись: «Может, наконец собираются съехать?»

Но нет. Света поднимает бокал, смотрит на нас и объявляет:

— Мам, пап… Я беременна!

У меня в глазах потемнело. Я онемела, не веря своим ушам. Земля будто ушла из-под ног. Хотелось то ли засмеяться, то ли заплакать. Ещё один ребёнок? В эту и без того тесную квартиру? Да куда же дальше…

— Света, ты хоть понимаешь, что делаешь? — тихо, но твёрдо спросил муж. — Где вы будете жить вшестером? Или думаете, мы и дальше будем вам прислугой?

А Света даже не смутилась. Видимо, ждала, что мы прыгнем от радости, обнимем её, начнём поздравлять. Но этого не случилось.

— Я думала, вы обрадуетесь… — пробормотала она, а Антон тут же встрял:

— Мы рассчитывали на поддержку, а вы сразу в штыки. Это же наша семья!

— Ваша? — не сдержалась я. — А мы тогда кто? Дворники? Кредиторы? Мы просили: копите на своё жильё! А вы… ещё один рот, простите, но мы больше не вытянем.

После ужина все молчали. На следующий день Света даже не поздоровалась. Они обиделись. На нас. За то, что мы не скакали от счастья. За то, что не в восторге от нового кричащего младенца, ещё одной коляски в коридоре, ещё одной бессонной ночи.

Мы с мужем поговорили. Твёрдо. Решили: хватит. Мы не можем и не обязаны больше жертвовать своей жизнью, старостью, покоем. Им уже за тридцать. Пора взрослеть.

Я подошла к дочери и сказала прямо:

— Света, мы вас любим. Но вы взрослые люди. Хотите второго ребёнка? Отлично. Только растите его в своём доме. Мы больше не можем быть вашей страховкой.

Она вспыхнула. Назвала нас жестокими, сказала, что «никто так с детьми не поступает». Но, простите, я уже поступала — сидела с их сыном, отдавала пенсию на памперсы, варила супы и гладила рубашки. Теперь — всё.

Собрали вещи, нашли съёмную квартиру. Ушли обиженные. А мы остались — в нашей трёшке. В тишине. С чувством, что поступили правильно, хоть и тяжело. Но иногда, чтобы кто-то повзрослел, нужно отпустить. Даже если это твой ребёнок.