Квартира для себя — без родственных связей

Квартира Алевтины — и ни капли родни

Алевтина как раз споласкивала чашки, когда в дверь вдруг постучали. На пороге, словно снег на голову, стояла свекровь.

— Здравствуй, Алёнушка, — слащаво пропела Раиса Петровна. — Решила проведать вас. Заглянула на огонёк!

Алевтина проводила её на кухню, поставила закипать самовар и крикнула мужу:

— Сеня, к тебе мама пришла!

Через минуту все сидели за столом. Раиса Петровна медленно мешала в чашке варенье, поглядывая на невестку с тем самым прищуром, за которым Алевтина давно научилась угадывать назревающую игру.

— Сеня, представь, — начала свекровь, — Мишка зовёт Наташку к себе жить. Даже до свадьбы!

— Ну, ему крышка, — усмехнулся Семён. — Наша Наташка ему покажет кузькину мать! Покой ему только сниться будет.

— Вот напрасно! — возмутилась Раиса Петровна. — Наташка у нас скромница, умница, не то что иные…

Алевтина поймала этот взгляд. Камень, как всегда, летел в её огород. И она снова сделала вид, что не заметила.

— А знаешь, что Мишка ещё сделал? — торжественно подняла палец свекровь. — Квартиру ей дарит! На свадьбу! Вот это мужчина!

Семён скривился.

— Поживём — увидим. Бумаг не видел — не верю.

— Вот это выбор! — не унималась Раиса. — А у тебя, между прочим, жена с квартирой, а ты даже в доле не значишься.

Алевтина вышла. Сердце сжалось. Опять одно и то же: «оформи долю», «где справедливость», «семья же общая». Уже год, как они женаты, а свекровь всё норовит урвать кусочек её жилья.

И Семён поддался: смеются, мол, над ним, мужик без своей крыши. И машину купил, и ремонт сделал, и мебель — а всё чужое.

— Тебя никто не обманывал, Сеня, — отвечала Алевтина. — Ты женился не на квартире, а на мне. Или ошиблась?

Он замолкал. До следующего визита матери.

Когда в гости нагрянула властная тётка Семёна, тот вдруг пустился в рассказы.

— Да, квартиру купили. В основном на мои, — уверенно заявил он.

Алевтина чуть не подавилась чаем. Враньё лилось рекой. Она молчала. Не ради него — ради себя.

Потом пришёл друг Ванька. Семён снова выпятил грудь:

— Заходи, как домой. Квартира-то наша с Алей!

— Молоток! — восхитился друг. — Женился, квартиру прикупил. И тачка у тебя — огонь!

Алевтина смотрела и не верила глазам. Куда делся тот простой парень, за которого она выходила?

Она собрала вещи и уехала к родителям.

— Мам, больше не могу. Чувствую себя не женой, а кошельком. Он и женился-то из-за жилплощади…

— Подумай, дочка. Но квартиру — никому, слышишь? Ни пяди!

Алевтина вернулась. И вскоре на пороге возникла Раиса Петровна. Без предупреждения, растрёпанная, в слезах.

— Сеня, беда! Наташку Мишка бросил. Свадьбы не будет. А она в долгах: шубы, телефоны, кредиты…

— А мы тут при чём? — растерялся Семён.

— Надо выручить. Пусть Алевтина оформит долю на тебя. Заложишь, долги покроем. Потом всё вернётся!

Алевтина онемела, но быстро опомнилась.

— Никогда! Эта квартира — дар моих родителей. И ни рубля из неё вам не достанется!

— Бессердечная! — завизжала Раиса.

Алевтина ушла в комнату, но подслушала, как за дверью шепчутся мать и сын.

— Всё попробовала, сынок. Но она — ни в какую…

— Придумаю ещё, — мрачно буркнул Семён.

Алевтина распахнула дверь:

— Придумывайте! Только знайте: квартиры вам не видать. Хотите своё — работайте, как все люди!

Наутро Семён ушёл к матери.

Алевтина подала на развод. Осознала поздно, но лучше поздно, чем отдать им своё. Потому что чужая жадность — бездонна. А гордость — одна.