Тайна под шубой

— Ну, я пошёл… Оля.

— Иди.

— Я ухожу, Оля, слышишь?

— Иди, Дима, иди.

Только когда за Димой захлопнулась дверь, Ольга разрыдалась. Сидела в старом кресле, доставшемся ещё от бабки, поджав ноги, и плакала. Тихо, как в детстве, когда боялась, что кто-то услышит. Рыдала, пока не начала икать, как маленькая.

Как жить дальше? Без Димы? Без человека, с которым прошла столько лет?

Оля встала, чтобы приготовить ужин, но замерла. Зачем? Димы ведь нет. Смысл? Рухнула обратно в кресло, и слёзы снова хлынули.

Но тут вспомнила про детей. Скоро придёт дочь Света, студентка, голодная после пар. Потом сын Ваня — задержится на тренировке. Их кормить надо. Оля заставила себя подняться, вытерла слёзы и побрела на кухню.

Вспоминая годы с Димой, снова разревелась. Как жить без него?

Вечером дети, как всегда, шумно ввалились домой, толкаясь и подкалывая друг друга. Но быстро заметили, что отца нет.

— Мам, а где папа? В командировке? — спросила Света.

— Да, кстати, где он? — подхватил Ваня.

Оля не сдержалась. Слёзы хлынули снова, она опустилась на стул и зарыдала.

— Мам, что случилось? Он в больнице? — встревожилась Света.

— Нет… ушёл… — выдавила Оля. — Навсегда… к другой.

— Чего? — хором ахнули дети. — Мам, это шутка?

Но шутки не было.

У Вани задрожала губа. Хоть и спортсмен, но в тринадцать всё ещё ребёнок. Смотрел то на мать, то на сестру, готовый разрыдаться.

— Так, — Света твёрдо потерла лоб. — Ваня, в ванную, умойся и за уроки. Мам, хватит реветь. Надо решать, что делать.

Света была собранной, быстрой. Ваня, не споря, послушался.

Позже Света зашла к брату.

— Плачешь?

Ваня мотал головой, не поднимая глаз.

Света обняла его, потрепала по волосам.

— Всё будет, Ванька. Слышишь? Мы — семья, а он там один. Ему хуже.

— Мне его жалеть? — выкрикнул Ваня со слезами.

— Жалеть? Ну, нет. Мы будем счастливыми, самыми счастливыми. А он ещё поймёт, какую дурость совершил.

Успокоив брата и мать, Света ушла в ванную и там, наконец, дала волю слезам. Как? Как их папа, самый лучший, мог так поступить? Не красавец, обычный мужик с пузом, которого мама откормила своими пирогами. Чувство юмора — так себе, только мама ржала над его шутками. Ездит на развалюхе, которую сам латает. Работает начальником отдела на заводе, зарплата — копейки.

Но у них всегда было всё хорошо. Света хвасталась подругам, что её отец — единственный, кто не гуляет. А оказалось…

Слёзы лились, Света смывала их холодной водой.

Жизнь потекла дальше, но уже без отца. Слово «папа» исчезло. Теперь говорили «он» или «отец», да и то всё реже.

Однажды Света услышала сзади:

— Свет, Светка, подожди!

Обернулась. За ней бежал отец — нелепый, в тесном пиджаке, с галстуком, который, казалось, душил его.

Света отвернулась и ускорила шаг.

— Доченька, стой! — умолял он.

— Чего тебе? — холодно бросила она.

— Вот, деньги… возьми, — Дима протянул пачку. — Много. Приходи к нам, Света. Лера, она хорошая, шубами торгует. Шубку тебе подберём. И маме на юбилей норковую! Лера мне всё разрешает. Скоро снова в Турцию полетим, за шубами…

— Да пошёл ты… в лес, — отрезала Света.

— Зачем в лес, доча?

— За шубами. На другие три буквы не могу — воспитание не позволяет… папа.

Дима замер, будто его окатили ледяной водой. Он знал, что денег в семье не хватает. Жили скромно, а тут он… связался с Лерой.

Всё началось с коллеги, Сергея. Тот позвал Диму в гости к подруге, а там была Лера. Сначала она ему не понравилась — вычурная, кричащая, крупная, как медведица. Смотрела так, будто хотела проглотить. Дима посидел чуток и ушёл домой.

Тогда он впервые соврал Оле, сказал, что задержался на работе. Сердце колотилось, стыд душил. Оля решила, что он заболел, а у него просто от стыда температура подскочила.

Потом Сергей снова уговорил: «На полчасика!» И снова Лера.

— Ты чего, Дим? Она шубы из Турции возит, две точки на рынке! Шубу Оле купишь, любую!

— Да зачем она мне? У меня Оля есть.

— Да ладно тебе! Ей скучно. Что тебе стоит? Шуба норковая для Оли — хочешь?

— Хочу…

И он пошёл. А потом ещё и ещё. Вся эта шуба проклятая. Сам не понял, как оказался с Лерой в постели. Рыдал, ехав домой, так было мерзко и стыдно перед Олей. А потом она узнала… и не простила. Велела уйти.

Лера была в восторге.

Вечером Света была мрачнее тучи.

— Свет, он к тебе приходил? — спросил Ваня, мямля.

— А к тебе?

Брат кивнул.

— Я сказал, чтоб не подходил. Ненавижу его, предатель.

Света кивнула.

Дима тосковал.

— Ты чего, Димуш? — спрашивала Лера.

— Дети не хотят со мной говорить. Оля тоже… Я им деньги предлагал, а они… гордые. Знаю, им тяжело…

— Ну, она же сама тебя выгнала, — пожала плечами Лера.

— Сама… Но как узнала? Мы же тихо делали…

Лера поднялась с роскошной кровати, каких Дима в жизни не видел, поставила бокал с шампанским на столик. Она любила шампанское с клубникой, заставляла и Диму, хоть он терпеть не мог шампанское, а на клубнику — аллергия.

— Это я ей сказала, — небрежно бросила Лера.

— Как сказала?

— Ну, так и сказала. Она не поверила, а я описала твою родинку и… что ты плачешь, когда…Он поднялся, не сказав больше ни слова, и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.