Имя, поменявшее всё

**Имя, которое изменило всё**

Сегодня снова перечитываю свои старые записи. Вспомнилось, как всё началось…

— Родная моя, бедная девочка… — сквозь слёзы шептала Наталья, прижимая к себе только что рождённую дочь. — Я знаю, какая судьба тебе уготована…

Малышка жадно тянулась к материнскому молоку, изредка морщась — солёные капли падали ей на щёчки, но голод был сильнее. Наталья едва замечала это — её сердце сжималось от воспоминаний, страхов и проклятого родового одиночества.

В палату вошла медсестра в белоснежном халате и строго посмотрела на молодую мать.

— Опять разнюнились? Ребёнка слезами зальёте. В чём дело? Девочка здорова, молока у тебя полным-полно, а ты сидишь, будто на поминках. Хватит ныть — радуйся.

Наталья вздрогнула, словно очнувшись. Улыбнулась невпопад — то ли дочке, то ли медсестре — и тихо промолвила:

— Я рада, честно… Просто страшно, что она повторит судьбу всех женщин нашего рода. Все мы рожали в одиночестве. Я мечтала, что если родится мальчик, то хоть он разорвёт этот круг… Но снова девочка…

— Сама же видишь, какая ты заботливая мать, — смягчилась медсестра. — Только не навешивай на малышку родовые проклятия. Как лодку назовёшь — так и поплывёт. Имя уже выбрала?

Наталья опустила взгляд:

— Мама с бабушкой настаивают — Таня. У нас все Тани, Танюшки, Таньки… А я недавно узнала, что это имя означает ещё и «простая». Не хочу. Назову её Светой. Пусть будет Светочка. Пусть у неё жизнь будет светлой…

— Вот и молодец, — кивнула медсестра. — Свет — он ведь не только в имени, но и в душе.

Светка выросла настоящей богатыркой. Как и предрекла та медсестра — крепкая, упрямая, с железным характером. В школе — первая, среди сверстников — заводила. Правда, совсем не соответствовала бабушкиным мечтам о «невесте» — широкоплечая, с мужской осанкой, в кедах и джинсах. Дружила в основном с пацанами.

— Светка, ну ты же не мужик! — вздыхала бабушка Пелагея. — Вон платьев у тебя — целый гардероб. А ты всё в мальчишечьей одежде. Где женственность, где коса до пояса?

— Да отстаньте! — отмахивалась Света. — Главное — кого я выберу, а не кто выберет меня.

— Не обожгись на своём упрямстве, доченька, — шептала Наталья, — жизнь не всегда идёт по нашим планам.

И вот, в выпускном классе, Света влюбилась. В кого бы вы думали? В тихого, робкого ботаника Васю из параллельного. На школьной дискотеке он прятался в углу, всем видом показывал: «я тут просто так». Света подошла, схватила его за руку и потащила танцевать. Васе ничего не оставалось, кроме как подчиниться. С тех пор они не расставались.

После школы поступили в один вуз, а на третьем курсе Света, не дожидаясь намёков, сама сделала предложение.

— Ну сколько можно тянуть? — заявила она Ваське. — Пора и честь знать — жениться надо.

Вася был счастлив. Он привык, что Света командует, а он соглашается. Его родители ликовали, как и Натальина родня — если кто и мог разорвать родовое проклятие, так это Светка.

На пятом курсе родился сын. Света ушла в декрет, а Васю оставили преподавать в университете. Всё шло как по маслу… пока Света не почувствовала перемену.

Муж стал задерживаться, хмуриться, отдаляться. Потом и вовсе замолчал — ни о студентах, ни о работе. Всё чаще твердил об усталости. Света всё поняла. И решила действовать.

Подруга-секретарша декана шепнула: у Васютки роман с Катькой Смирновой, блёклой студенткой, которую в университете дразнили «серой мышью». Света не раздумывала. Встретила Катьку у общаги, влепила пару оплеух на глазах у всех — и та, с растрёпанными волосами, исчезла из виду.

С Васей разговор был короткий — сначала один синяк, потом второй.

— Я… просто хотел помочь… как ты мне тогда, — бормотал он, сидя на полу.

— Будешь ещё помогать, — сквозь зубы процедила Света, — лишу тебя кое-чего. И не пожалею.

С тех пор Вася ходил по струнке. Больше не рисковал — знал: со Светкой шутки плохи. Её бедная дочь, которой когда-то пророчили повторение женской доли, не только разорвала цепь одиночества, но и построила семью, где сама стала опорой, защитой и… Светом.