Моё время истекает… Но ты здесь

**Дневник.**

Сегодня я понял — мне осталось недолго… Но он пришёл.

Виктор курил уже четвёртую папиросу, но ни дым, ни горечь во рту не ощущались. Он просто сидел на покосившейся скамейке у подъезда, крутил окурок между пальцев и упрямо смотрел в окно пятого этажа. Туда, где жила Вера.

— Зачем я сюда приперся? — прошипел он и с досадой швырнул бычок мимо переполненной урны.

Как всегда — не попал. Вздохнув, поднялся, собрал все окурки и затолкал их вглубь ведра. Потом вернулся, посидел, подумал. Хотел достать последнюю сигарету — передумал. Пусть полежит… если вдруг понадобится.

Взгляд сам стал искать, за что зацепиться. Увидел кошек. Три штуки. Сидели у подъезда, вытянув шеи и уставившись на тот самый пятый этаж.

«Вера бы их уже в квартиру забрала», — хмыкнул Виктор. Он знал её. Сколько раз она тащила с улицы полумёртвых котов — выхаживала, отпаивала молоком, растопляла лёд в их глазах. Любила зверей… наверное, даже больше, чем людей. Иногда Вите было обидно. Не за себя. За всех нас. Хотя, спустя тридцать лет, он и сам понял — некоторых людей и правда не за что любить. Себя — в первую очередь.

Вспоминать, как он поступил с Верой, было больно. Ушёл от неё, когда она больше всего в нём нуждалась. Узнал, что детей у них не будет — и сбежал. Мечты о сыне, о рыбалке, о первом сентября… Казалось, это важнее любви. Тогда он был уверен — так лучше. Для них обоих. А теперь… теперь ясно — просто струсил.

Закрыл глаза. Вдохнул. Открыл. Кошки всё так же сидели. Ждали. Как и он.

Нужно было решить — подниматься или нет. После стольких лет. После всего.

Вспомнил её сообщение: «Прости меня. Хочу увидеть тебя в последний раз…» Ни слова о болезни. Только это.

Тут подошла девчонка. Лет двадцати, не больше.

— Мужчина, который час? Телефон сел.

— Без четверти шесть, — ответил Виктор.

— Вы не Сергей? Я тут с парнем должна встретиться…

— Нет. Виктор.

— Ага… А вы кого-то ждёте?

Он усмехнулся, не ответив. Девчонка постояла, потом ушла, оглядываясь.

Виктор встал. «Раз приехал — надо зайти». Медленно зашёл в подъезд. Поднялся. Нажал звонок.

Дверь открыла девушка. Совсем молодая.

— Вы Виктор? Проходите. Вера Михайловна предупреждала.

— А вы кто?

— Оля. Соседка. Помогаю ей. Ладно, я пошла, если что — номер мой у неё есть.

Оля скрылась. А он… стоял на пороге. В этой квартире они с Верой начинали жить. И здесь же всё рухнуло. Дом ли это был или просто точка на карте — он не знал.

— Вить, чего замер? — донёсся из комнаты голос Веры. — Заходи.

Снял ботинки, провёл рукой по волосам. Вошёл.

— Привет, Вер… — голос сдавило.

— Привет… Узнала тебя сразу. Больше-то ждать некого.

— Совсем никого?

— Совсем. Садись. Вот на тот стул, у окна. — Она махнула рукой. — Посиди со мной. Хоть посмотрю на тебя в последний раз.

Попыталась приподняться — резко сморщилась от боли.

— Помочь?

— Не… Ладно, помоги.

Подошёл, почувствовал запах лекарств. Подхватил её.

— Спасибо, — Вера слабо улыбнулась. — Так легче.

— Ты… серьёзно больна?

— Нет, Виктор. Я не больна. Я умираю. Просто… кончается.

Он онемел. Она говорила буднично. Как о дожде за окном.

— Я не знал… Ты же не писала…

— Не писала. Просто… хотела увидеть. Сказать… что за эти тридцать лет ни дня не прошло, чтобы я о тебе не вспомнила.

Говорила быстро, будто боялась не успеть. Он слушал, и внутри всё переворачивалось.

— Хотела извиниться… За то, что не смогла дать тебе детей. Знаю, ты мечтал… Но если бы жизнь начать сначала — я бы снова выбрала тебя.

Виктор сжал зубы, чтобы не расплакаться. Попытался улыбнуться — не вышло.

— Это я должен просить прощения… за всё.

— Нет, ты поступил, как решил. Но знаешь… у меня так никто и не появился. А ты… ты остался. Навсегда.

Он встал, взял со стола медицинские бумаги. Читал, забыв дышать: диагноз, метастазы, терапия, безнадёжность…

— Вера, но ведь можно попробовать… Есть же варианты…

— Маленькие. А жить… без тебя не хочу.

И тут он понял. Понял, что всё это время она его любила. Понял, что сам — никогда не переставал. А значит, не имел права уйти.

Вышел из квартиры. Внизу ждали кошки. Те самые. Смотрели на него, словно спрашивали: «Ну и?»

Он подобрал их. Всех троих. И вернулся.

— Ты чего их принёс? — удивилась Вера.

— Лечить тебя будем, — он рассмеялся. — Рано тебе ещё.

Кошки мигом запрыгли на кровать. Замурлыкали. А он… наклонился и поцеловал её. Так, как не целовал никогда.

И она заплакала. От счастья.

Лечение далось тяжело. Очень. Но врачи разводили руками: «Главное — желание жить. И тот, кто рядом».

А это у Веры теперь было.

Она выкарабкалась. Выжила. Прожила ещё много лет — с Виктором, с кошками, с тем самым старым стулом у окна.

И пусть это похоже на сказку — так и было.

Потому что любовь и кошки — они и правда творят чудеса.