Гостинцы взяты – мой путь без возврата.

**Мой дневник**

Я забрала подарки и ушла навсегда.

Я была старшей в многодетной семье, выросшей в маленькой деревеньке под Омском. С детства на мне лежала забота о младших: кормила, лечила, собирала в школу. Родители не спрашивали, хочу ли я этого, просто бросали: «Ты должна!» — и всё.

Друзей у меня не было. Когда находилось время, сверстники смеялись, дразнили «нянькой» и «забитой». Их слова резали сердце, и я плакала, забившись в старый сарай. Отец, увидев слёзы, хватал ремень. «Выбью дурь!» — орал он, и каждый удар болел не только телом, но и душой.

Детства не случилось. После девятого класса родители решили: я буду поваром — семья не останется голодной. Меня отправили в местное ПТУ, даже не спросив. Я молча согласилась, стиснув зубы.

Через три года устроилась в городскую столовую. Отец требовал тащить домой еду, но я отказалась. Мать тут же зашипела: «Эгоистка! Братьев обрекла на голод!» Первую зарплату они забрали без слов. Получив вторую, я собрала вещи и сбежала. Купила билет на ближайшую электричку — лишь бы подальше. Если бы осталась, моя жизнь кончилась бы там.

Было трудно. Бралась за всё: мыла подъезды, подметала дворы, пока не устроилась в кафе посудомойкой. Лишь через годы пустили к плите. Копила каждую копейку, даже когда зарплата выросла. Мечта о своей квартире, где я буду сама решать свою судьбу, не давала сдаваться. Жила у старушки Анны Петровны — она брала за комнату копейки, а я помогала по хозяйству. Каждый вечер она встречала меня чаем с душицей и тёплыми пышками. В эти минуты я впервые чувствовала себя счастливой.

Потом встретила Егора. Свадьбу не гуляли — просто расписались. Переехала к его родителям, родила дочку, потом сына. Жизнь будто наладилась, но прошлое не отпускало. Родители снились по ночам — их злые лица, крики. Я рассказала Егору, и мы поехали к ним. Хотела помириться, показать внуков. Накупила гостинцев — пряники, яблоки, колбасу — и ждала встречи с дрожью в сердце.

Но порог родного дома встретил не объятиями, а бранью. Родители обрушили проклятия, отец занёс кулак. Братья спились, сестра путалась с отбросами. Никто не взглянул на детей, не спросил, как я жила. Мать хлопнула дверью, бросив: «Предала нас!» Я стояла, оглушённая, сжимая ручки сумок. Кто-то скажет — мелочно, но я развернулась, забрала подарки и ушла. Навсегда. Даже на похороны не приду.