Кто нужен ребенку: богатые бабушка с дедушкой или квартира без помощи?

Родители моего мужа — люди с деньгами, но когда дело дошло до первого взноса за квартиру, они вдруг стали беднее церковной мыши.

Моего мужа зовут Артём, а его родители — классические московские «богатенькие буратины». Пентхаус в центре Москвы, пара дорогих иномарок в гараже, ежегодные поездки на Мальдивы — в общем, живут, как в сериале «Богатые тоже плачут», только без плача. Я же родом из скромного городка под Воронежем, где в детстве самым крутым развлечением было катание на санках с горки. Когда мы с Артёмом познакомились, разница в достатке нас не смущала: мы были молоды, влюблены и свято верили, что сможем всего добиться сами. Хотя, конечно, помощь родных не помешала бы — но кто ж об этом говорит вслух?

Мы с Артёмом мечтали о своём жильё, потому что надоело ютиться в съёмных клетушках, где обои отваливаются быстрее, чем хозяин возвращает залог. Родители Артёма знали о наших проблемах, но делали вид, будто это их не касается. Хотя их банковские счёта явно шептали обратное.

Мои родители живут в Воронежской области, и их бюджет скромнее студенческой стипендии. Я никогда не рассчитывала на их помощь. А вот родители Артёма — другое дело. Мы снимали квартиру, работали как проклятые, экономили на всём, даже на кофе навынос, лишь бы накопить на своё жильё. Его родители прекрасно обо всём знали, но предпочитали отводить глаза — видимо, чтобы не портить имидж успешных бизнесменов.

Однажды за ужином свекровь, Ольга Петровна (да-да, именно так), завела разговор о внуках.

— Ну когда же вы нас порадуете? — кокетливо спросила она, поправляя свой шёлковый шарфик.

Я, не долго думая, ответила:

— Как только купим свою квартиру. Пока мы даже на первый взнос не наскребли.

Свекровь вежливо улыбнулась, как будто я только что рассказала ей прогноз погоды в Антарктиде, и плавно перевела тему на свои новые бриллиантовые серьги.

Через пару месяцев я узнала, что беременна. Когда мы сообщили эту новость родителям Артёма, те чуть не заплакали от умиления. Свекровь тут же начала выбирать коляску «как у принцессы Дианы», а свёкор пообещал научить внука играть в гольф. Вдохновлённая их энтузиазмом, я рискнула заговорить о квартире:

— Может, поможете с первым взносом? Ведь ребёнку важно расти в своём доме.

И тут Ольга Петровна вдруг вспомнила, что у них «все деньги в обороте», а свёкор мрачно добавил: «Кризис, понимаешь ли». Хотя накануне он хвастался Артёму, что заказал новый Lexus. Выходит, на машину — есть, а на жильё для сына и внука — «кризис».

Я промолчала, но внутри у меня бушевала буря. Казалось, мечта о собственном жильё вот-вот испарится. Но помощь пришла откуда не ждали.

Когда мы приехали к моим родителям, мама, не говоря ни слова, сунула мне конверт.

— Это на первый взнос, — просто сказала она.

Оказалось, они с отцом продали свою дачу, на которой сами выращивали картошку и огурцы.

— Мы и так редко там бываем, — отмахнулась мама. — Главное, чтобы у вас всё было хорошо.

Через месяц мы купили уютную двушку на окраине Москвы. Теперь у нас есть своё гнёздышко, где мы скоро встретим малыша.

А родители Артёма? Они до сих пор не интересовались ни моим самочувствием, ни тем, как идёт ремонт. Зато свёкор недавно с гордостью сообщил, что купил-таки тот Lexus.

Так что я всё чаще думаю: а нужны ли ребёнку такие бабушка с дедушкой? Если для них новенький автомобиль важнее, чем будущее внука, то, может, и не стоит им звонить первыми?