Брошенная без крыши: мать не спешит помогать дочери

Ларису осуждала вся деревня. Ну как же – сама в добротном доме живёт, а дочь с ребятишками ютятся в ветхой избушке. Да и Марина сама подливала масла в огонь, поливая мать грязью: «Я воду из колодца ношу, а у неё водопровод. Дрова на последние рубли покупаю, а у неё печь газовая!» – жаловалась она всем, кто любил посудачить. Лариса старалась не замечать пересудов, ходила с высоко поднятой головой. Не будешь же каждому объяснять, почему она так поступает.

А ведь когда-то у неё была счастливая семья. Она, муж и любимая Мариночка. Трёхкомнатная квартира в райцентре, достаток. Лариса сидела дома, занималась дочкой – лучшая школа, кружки, всё как у людей.

Но когда Марине исполнилось пятнадцать, муж тяжело заболел. Лариса, как верная жена, бросилась спасать его. Денег требовалось много – продали всё, кроме квартиры. Но, увы, через три года его не стало.

Жить стало невыносимо трудно. Марина, привыкшая к хорошей жизни, взбунтовалась. Лариса устроилась в магазин – то на кассе, то уборщицей подрабатывала. Но копейки. Дочь школу закончила, но в институт идти отказалась: «Денег нет, а в ПТУ – не уговаривай».

Зато гулять любила. И хитрая, как лиса! Если деньги нужны – «мамочка, родная», а если нет – «зачем тогда рожала, если помочь не можешь?» Так продолжалось, пока не объявился Артём.

Сначала Лариса обрадовалась – ну наконец-то дочь за ум взялась! Парень видный, одежда не с рынка, Марину взглядом ставил на место. Да и не жадный – продукты дорогие покупал, Ларису «мамой» называл. В общем, мечта, а не зять.

Жили втроём душа в душу. Лариса с работы придёт – чистота, ужин на столе, только молодых нет. Где-то до утра пропадают. Ну да ладно, молоды – пусть живут.

Но через полгода начались ссоры. Марина всё чаще в слезах, Артём – как черт злой. Лариса не вмешивалась, а зря. И вот однажды они позвали её «на разговор». Марина сразу в лоб: «Мама, мы хотим отдельно. Квартира нужна». Лариса в недоумении: «Я вам не мешаю. И денег нет». А дочь перебивает: «Да не в этом дело. Продадим квартиру, поделим по-честному».

Лариса долго колебалась, но Марина давила – то уговаривала, то грозилась свою долю продать. В итоге сдалась. На сделку поехали молодые… и исчезли. Вместе с деньгами. Лариса осталась на улице.

Снимать жильё на её зарплату – неподъёмно. Решила искать работу с проживанием. Куда угодно. Повезло – сиделкой к пожилой Алевтине Петровне. Сын у той – человек состоятельный, мог бы и к себе забрать, но старушка дом бросать не хотела. Вот и наняли Ларису.

Хозяйка была строгой. Сама еле ходила, но порядки держала железные. Ларисе пришлось осваивать новое – и хлеб в печи печь, и постельное бельё крахмалить. Но ничего, справилась.

Прожили они вместе два года. Не подругами, но и не врагами. Алевтина Петровна умерла внезапно – утром ещё чай пила, а к вечеру – хлопнулась. Сын всё уладил, а потом предложил Ларисе: «Знаю вашу историю. Простите, справки наводил. Хотите – купите этот дом за копейки. В рассрочку». Так Лариса стала хозяйкой.

Только обжилась – и вот на пороге Марина. С двумя детьми-погодками. С порога как должное: «Хороший дом. Где моя комната?»

Лариса холодно: «Твоя комната была в той квартире, которую вы с Артёмом продали. Кстати, где моя доля? И почему сейчас вспомнила, что у тебя мать есть? А… поняла. Артём сбежал?»

Марина надулась: «Ну что ты сразу… Он оказался картёжником, меня так же кинул, как и тебя. Потом дважды замуж выходила – не сложилось. Последний выгнал, вот я и подумала… Ты же меня не бросишь?»

Лариса твёрдо: «Напрасно подумала. Ты взрослая, да ещё и мать. Я своё уже отдала. Куда пойдёшь – твои проблемы. Переночевать разрешу, а утром – вон».

Марина с детьми продержалась две недели, потом сговорилась с одной бабкой и купила на маткапитал развалюху. Туда и переехали. Ларисе, конечно, было нелегко. Дочь-то она любила, да и к внукам тянулась. Но Марина видеться не разрешала. Так и жили – близко, да врозь.

Помирились только тогда, когда с Мариной случилось горе. Её сожитель по пьяни дом спалил. Хорошо, детей не было – в гостях ночевали. Пришли к Ларисе – та пустила. Всё-таки кроме них у неё никого не осталось. Пришло время прощать. А что будет дальше – одному Богу известно…