Я – это я, а не она

Я — Олеся, а не Маринка

Олеся сияла от счастья — все экзамены сданы! Пусть не на одни пятёрки, но достаточно хорошо, чтобы родители были довольны. Открывая дверь в квартиру, она услышала мамин голос и… чей-то чужой, глухой, будто из забытого сна. Девушка крадучись прошла в свою комнату, не желая мешать. Но вдруг раздалось:

— Говорю тебе в последний раз, Марина… — резко произнесла мама.

Громкий стук в прихожей — это папа вернулся на обед. Олеся выглянула в коридор и встретилась взглядом с женщиной в потрёпанном белом платке. Черты лица показались до боли знакомыми. Где-то она её уже видела… Давний обрывок памяти кольнул резко и неприятно. Та самая женщина с пристальным, липким взглядом. Та, которая когда-то назвала её «Маринкой».

— Здравствуй, Маринка. Здравствуй, доченька, — произнесла незваная гостья.
— Иди, Марина, — сухо сказал отец.
— Иду, иду… Увидимся, сестрёнка, — бросила женщина и исчезла.

Олеся стояла, оглушённая.
— Пап, кто это?
— Мамина знакомая.
— Но она назвала её сестрой.
— Девочки иногда так шутят… Наверное.

Но тревожный взгляд матери и тяжёлая тишина в доме говорили об обратном. Было ясно — это не просто знакомая. Это часть их тайны.

Через два дня Олеся снова встретила Марину.
— Ну, здравствуй, Маринка, — сказала та, подойдя вплотную.
— Я не Маринка, я Олеся.
— А меня помнишь?
— Не знаю… Вы у мамы бывали.
— У мамы? Я твоя мама, Мариночка… Настоящая…

Марина схватила её за руки. Говорила горячо, сбивчиво, умоляюще. И Олеся — сама не понимая почему — пошла за ней.

— Вот, проходи, доченька, — женщина повела её в старую каморку. — Здесь ты жила, пока тебе два года не стукнуло… Помнишь?

Олесю накрыла волна воспоминаний: грязный пол, окурки, кто-то орет, пинает дверь, и она, совсем крохотная, ищет на полу хоть крошку. Кто-то лезет ей в рот грязными пальцами… И она кусает — до крови. Страх. Слёзы. Холод. Маринка… тогда её звали Маринкой.

Хриплый голос вырвал её из забытья:
— Танька, опять шляешься? Бабки принесла?
В комнату ввалился пьяный мужик с мутными глазами.
— Это что за гости? Мне подарочек? — и потянулся к Олесе.

Она резко открыла сумку, достала деньги:
— Вот! Только не приходите больше. Ни к нам, ни к маме, ни к папе. Я всё вспомнила. И вы мне — никто.

— Маринка…
— Меня зовут Олеся!

Она бежала домой, задыхаясь от слёз. Дрожь не отпускала, поднялась температура. Мама застала её рыдающей.
— Мам, я была у неё… Вспомнила… сало… грязные пальцы в рот… я укусила…
— Девочка моя… — мать качала её, как маленькую.

Потом она рассказала. Про то, как в детдоме были две сестры — Марина и Вера. Их удочерили вместе. Маринка сначала была ласковой, но потом… изменилась. Курила, воровала, сбежала, а потом вернулась — с животом. Ребёнок был от неизвестного. Родители простили. Вера, тогда студентка, взяла малышку к себе. Маринка стала Олесей. А Марину лишили прав, она ещё и шантажировала деньгами.

С тех пор Олеся стала их дочерью — и по сердцу, и по бумагам.

Марина иногда приходила. Плакала. Просила прощения.
— Маринка, доченька…
— Я Олеся. Простите, тётя Марина.

Мама терпела.
— Она мне сестра. Может, я — её последний шанс начать жить…

Однажды пришёл Витька, тот самый с грязными пальцами.
— Марина в больнице. Плохо ей.

Они поехали.
— Прости, дочка, — прошептала бледная, но трезвая Марина. — Спасибо, что живёшь. Спасибо, что хоть немного ты была моя…

— Всё будет хорошо. Держись. Мы тебя вытащим.

Но она не выжила.

Позже Олеся снова встретила Витьку. Он был трезв.
— Завязал. Благодаря ей… прости, Маринка…
— Я Олеся.
— Знаешь… Я не твой отец, но знаю, где он. Пойдём?

Он привёл её к могиле красивого мужчины. Там Олесю нашла пожилая женщина.
— Ты его дочь?
— Наверное, да…
— Я твоя бабушка…

Теперь у Олеси — две могилы. И две жизни: одна, от которой она сбежала. И вторая, в которой выросла.
Она приходит к тем, кто дал ей жизнь. Приходит и рассказывает о себе. Обещает жить достойно — и держит слово.