Я пригласила бывшую невестку жить у себя, теперь у меня только внук и дочь — сына больше нет

Я вырастила сына одна. Его отец ушёл от нас, когда Диме только стукнуло три года — заявил, что задохнулся от быта, ответственности и вообще «этой семейной тюрьмы». Как будто я, девчонка на пять лет моложе, должна была ему объяснять, что такое взрослая жизнь. Он ушёл, хлопнув дверью так, что стекла дребезжали, а я осталась с ребёнком, кредитами, бессонными ночами и подработкой в ночную смену. С тех пор помощи ждала только от себя самой.

Сын был моей гордостью. Дима рос умницей, душкой, всегда первым бежал помочь. Я вложила в него всё — здоровье, нервы, молодость. Когда он влюбился в Катю, ему было 22, ей — 19. Первая любовь, розовые очки, смех до слёз. Он подрабатывал курьером, копил на колечко, в итоге сделал предложение на колесе обозрения. Я не сомневалась — он готов. Катя казалась тихой мышкой, но сердце мне подсказывало: из неё выйдет отличная жена. И я приняла её как родную.

Свадьбу сыграли скромную, сняли однушку на окраине, и я отпустила их со спокойной душой — пусть варят своё счастье. Через год родился Алёшка — мой внук, моё солнышко. Бутуз — 4,5 кг! Я привязалась к нему с первого взгляда. Дима устроился в нормальную контору, всё шло как по маслу. А потом… потом грянул гром. Развод.

Без драм, без сцен, без долгих разговоров. Просто Дима заявил: «Я ухожу». Оказалось, у него уже другая. Та самая «просто подруга» с работы, которая к тому моменту носила под сердцем его ребёнка. Предательство. Я не нашла оправданий. Катя с Алёшкой перебралась к родителям, а мой сын — в новую квартиру к «той самой». Убеждал меня, что «так бывает», что «чувства угасли». Но я-то видела: он точь-в-точь как его отец.

Звал в гости, настаивал, чтобы я познакомилась с «новой женой». Я отказалась. Нет уж. Это не моя семья. Моя семья — Катя и Алёшка. Я продолжала навещать бывшую невестку. Мы сблизились, как мать и дочь. Приезжала с продуктами, сидела с внуком, слушала её жалобы на тесную комнатку и вечно недовольных родителей. Однажды не выдержала: «Переезжай ко мне».

Жила одна в трёшке. Места — хоть отбавляй. Работала, но вечерами в квартире было пусто и тихо, как в библиотеке. Катя сначала замялась, но к ужину уже стояла на пороге. С чемоданами. С красными глазами.
— Спаси́бо, — прошептала, — даже не знаю, как вас отблагодарить…

Теперь живём втроём. Катя ведёт хозяйство, я кручусь на работе, а по вечерам — кино, игры с Алёшкой, бесконечные чаепития и смех до колик. Я снова чувствую себя живой. Не надо притворяться, что «всё хорошо». Мы — настоящая семья.

Дима узнал, что Катя с сыном у меня, и нагрянул без звонка. Я была на смене. Катя открыла. Он начал давить: «Хочу видеть сына», «Бабушка не должна лезть». А когда я вернулась домой и застала его у двери, меня прорвало. Не сдержалась.

— Ты предал жену. Бросил ребёнка. Ты — вылитый отец, и ещё смеешь что-то требовать?
Он лепетал что-то про «другого ребёнка», про «денег не хватает». Я не слушала. Просто сказала:
— Ты мне больше не сын. И дверь эта — не для тебя. Уходи.

Он хлопнул дверью. Я повернула ключ. Теперь у меня есть только Алёшка и Катя — моя дочь, не по крови, а по душе. Уже думаю о завещании. Квартира должна достаться внуку. Катя ещё молода, у неё всё впереди, а я помогу, чем смогу. Мой сын выбрал свой путь. Мой путь — рядом с теми, кто не предал.