«Как курица разрушила мой брак — и я ни о чем не жалею»

Из-за курицы я выгнала мужа. И ни капли не жалею

В тот день Надежда вымоталась до последней капли. Утро прошло в уборке, стирке, раскладывании игрушек по местам, мытье полов. Наконец она заглянула в духовку: курица с картошкой румянилась, наполняя кухню ароматом, от которого сводило скулы.

— Ещё минут десять, — пробормотала она, выставив таймер и торопливо направилась в ванную — за это время как раз успеет отдраить плитку. Всё шло как по маслу. Пока не хлопнула входная дверь.

— Наверное, дети, — мелькнуло у Надежды, но на пороге стоял не сын и не дочь, а её муж — Виктор, который с утра «пропадал в гараже».

— О-о-о, как пахнет! — он потирал руки. — Обожаю твою курочку!

— Позови детей, будем ужинать, — крикнула Надежда, возвращаясь к раковине.

Через минуту по квартире застучали босые ноги, кто-то швырял кроссовки, кто-то громко хохотал. Надежда услышала детскую перепалку и вышла, не дожидаясь звонка таймера.

— В чём дело? — спросила она, стоя в резиновых перчатках.

— Я хочу ножку! — взвизгнула девятилетняя Света.

— И я! — подхватил семилетний Игорь.

— Их же две, — развела руками Надежда.

— Нет! Осталась только одна! — Света топнула ногой.

Женщина подошла к столу. Действительно — половины курицы как не бывало. Лежали лишь грудки да жалкий кусочек картошки.

— А где папа?

— Ушёл. Забрал половину и ушёл, — буркнул сын.

Надежда схватила телефон, набрала номер — Виктор не ответил. Схватив ключи, она выбежала из квартиры. Внутри всё кипело: опять! Он снова забрал лучшее себе. Только теперь — не себе, а своей шайке. Это уже не просто жадность — это предательство семьи.

Во дворе, у детской площадки, на лавочке сидел Виктор с дружками. В руках — бутылка пива, на коленях — та самая курица. Смеялись, жрали, облизывали пальцы.

— Не жирно будет?! — подлетела Надежда, глаза горели.

— Иди домой, потом разберёмся, — сквозь зубы процедил Виктор, бросая взгляд на «братву».

— Нет, разберёмся сейчас! Ты унёс еду, которую я готовила для детей! Тебе не стыдно? Тебе мало, что всегда оставляешь себе лучшие куски — теперь ещё и своих собутыльников кормишь тем, что не твоё?

— Иди, пока я терплю, — резко сказал он, хватая её за руку.

— Ты что творишь?! — Надежда дёрнулась. — Ты не просто жадина, ты вор, Виктор. Вор, который тащит еду у своих детей и кормит алкашей.

— Хватит истерить, Надь, — он злился, чувствовал себя униженным перед друзьями. — Это же разовый случай.

— Разовый? А мандарины? А икра от бабушки, которую ты сожрал за вечер? А шашлык, где детям достались обгорелые огрызки, а ты взял всё мясо?

Надежда развернулась и ушла.

Вечером, когда он вернулся, она стояла у окна.

— Ты бы себя со стороны видела, — усмехнулся Виктор. — «Развод из-за курицы». Тебя бы в ток-шоу позвали.

— Подаю на развод, — холодно ответила Надежда. — Ты даже сейчас не понял, в чём дело. Не в курице. В твоём свинстве, жадности и том, что ты ни о ком, кроме себя, не думаешь.

— Куда я пойду? — фыркнул он. — Ты смешная.

— К мамаше. Та самая, что научила тебя, что всё лучшее — твоё. Пусть теперь с тобой и делится.

Виктор ушёл, думая, что Надежда шутит. Но на следующий день она подала заявление. Он переехал к матери.

А через две недели раздался звонок.

— Ты была права, — вздохнула бывшая свекровь. — Он и у меня всё сметает. Куплю конфеты, съем одну — остальные он уничтожает за день. Знаешь, я думала, ты преувеличиваешь. Но он даже последний кипяток из чайника вылил, не спросив.

— Хотите, чтобы я его обратно взяла? — удивилась Надежда.

— Да нет… просто… пожаловаться, наверное, — хмыкнула свекровь.

— Ну тогда — удачи. А я свою жизнь с этим ненасытным ртом закончила. И, знаешь… наконец-то дышится легко…