«Кого ты привёл домой, сынок?»

«Кого ты в дом привёл, сынок…»

Вера Ивановна весь день хлопотала на кухне. Наготовила любимых закусок, налепила пельменей, зарумянила в духовке утку с хрустящей шкуркой. Сегодня был важный день — её сын Дмитрий впервые приводил свою избранницу.

Квартира сияла чистотой, скатерть на столе была безупречно гладкой, а пирог с вишней остывал на подоконнике. Вера то и дело поправляла причёску, поглядывала в зеркало и волновалась — ей так хотелось понравиться будущей снохе.

Щёлкнул замок. Вера выпрямила спину: «Наконец-то!» — мелькнуло у неё в голове, но едва она собралась выйти в прихожую, как услышала шёпот.

— Дима, ты что, в самом деле? Это твоя хата?.. Да тут музей старины, — фыркнула Лариса.

— Тише, Ларис… Мама услышит. Ну зачем ты так…

— А пусть слышит! Может, дойдёт, что этот хлам давно пора на свалку! — со злостью толкнула ногой старый буфет в коридоре.

— Это что за безобразие?! — Вера вышла из комнаты, её лицо побледнело, а глаза горели. — Вы у меня в гостях, а не в подворотне.

Воцарилась тягостная тишина.

Лариса даже не извинилась. За ужином морщилась, почти не притронулась к еде, всё время намекала, что обстановка «деревенская», и вообще — жить здесь они не намерены, пока не сделают евроремонт.

Вере стало дурно. Она молча поднялась, вышла на балкон, прижала руку к груди. Впервые за тридцать лет она пожалела, что одна растила сына. Муж ушёл, когда Диме не было и года. Она тянула всё сама — работу, воспитание, хозяйство.

А теперь этот дом стал костью в горле у чужой женщины.

Когда Лариса объявила, что беременна, Вера промолчала. Она уже понимала: этот брак не сулит ничего хорошего. Слишком разные они люди. Но ради ребёнка, ради сына… Она предложила: «Живите здесь. Квартира просторная. Комнату переделаете под себя».

— Одной комнаты мало! — огрызнулась Лариса. — Мы хотим продать эту развалюху и купить две новостройки.

— Я не позволю распродать то, что мои родители собирали всю жизнь! — не выдержала Вера.

На следующий день Дмитрий принёс документы. Просил выделить его долю. Вера, не глядя, подписала.

— Продавай. Делай, как знаешь. Только помни: с этим домом ты теряешь не стены, а часть своей семьи.

Через неделю Веры не стало. Тихо, ночью, во сне. Дмитрий нашёл её фотографии на подоконнике. На одной — она держит его, малыша, у дедушкиного гармони.

Он стоял в пустой комнате, где теперь звенела лишь тишина.

А мебель… Мебель Лариса уже успела сбыть.

Через три года Дмитрий жил в «своей» однушке. Один. Лариса с ребёнком — отдельно. А отреставрированный старый комод с резьбой стоял в углу. Рядом — фотография мамы. И каждый вечер он мысленно просил у неё прощения…

Ничто не стоит порванных семейных уз — вот что он понял слишком поздно.