«Кого ты приводишь домой, сынок?»

“Кого ты в дом привёл, сынок…”

Мария Ивановна целый день провела у плиты. Приготовила любимые салаты, слепила пельмени, зажарила утку с хрустящей корочкой. Сегодня был особенный день — её сын Дмитрий впервые приводил невесту.

В доме пахло свежестью, на столе лежала крахмальная скатерть, а пирог с яблоками остывал на подоконнике. Мария то и дело поправляла волосы, взглядывала в зеркало и сжимала холодные пальцы. Ей так хотелось, чтобы будущая невестка её приняла.

Щёлкнул замок. Мария выпрямилась: «Это они!» — сердце ёкнуло. Но едва она сделала шаг навстречу, как услышала шёпот.

— Дима, ты чего, правда? Тут как в музее, — фыркнула Ольга.

— Тише, Оля… Мама услышит. Ну чего ты так…

— Да пусть! Может, поймёт, что этот хлам давно пора выкинуть! — и пнула старый комод в прихожей.

— Как ты смеешь?! — Мария вышла из комнаты, бледная, с дрожащими губами. — Ты не на помойке, а в моём доме!

Тишина повисла тяжёлым полотном.

Ольга даже не извинилась. За столом косилась на еду, воротила нос и повторяла, что обстановка «простоватая», да и жить здесь они не станут, пока не снесут всё под чистую.

Марии стало дурно. Она молча вышла на балкон, прижала ладонь к груди. Впервые за тридцать лет пожалела, что одна поднимала сына. Муж ушёл, когда Диме не было и года. Работа, дом, воспитание — всё на ней.

А теперь этот дом оказался ненужным.

Когда Ольга объявила, что ждёт ребёнка, Мария промолчала. Она уже всё поняла: этот брак — ошибка. Ценности разные. Но ради сына, ради внука… предложила: «Живите здесь. Квартира большая. Комнату переделаете под себя».

— Одной мало! — огрызнулась Ольга. — Мы продадим эту развалюху и купим две квартиры.

— Не позволю распродать то, что мои родители собирали всю жизнь! — не выдержала Мария.

На следующий день Дмитрий принёс документы. Просил выделить его долю. Мария подписала, не глядя.

— Продавай. Делай, как знаешь. Но помни: с этим домом ты теряешь не стены, а часть семьи.

Через неделю Марии не стало. Тихо, ночью. Дмитрий нашёл её фотографии на подоконнике. На одной — она качала его, младенца, у бабушкиного сундука.

Он стоял в пустой комнате, где теперь гуляло эхо.

А мебель… Ольга уже успела её сбыть.

Через три года Дмитрий жил в «новой» однушке. Один. Ольга с ребёнком — отдельно. Лишь старый комод, отреставрированный, стоял в углу. Рядом — фото матери. И каждый вечер он мысленно просил у неё прощения…