Неожиданная ошибка, которую я не предвидела…

Судьба бьёт всегда неожиданно — не для боли, а для прозрения. Так случилось и со мной. Кто бы мог подумать, что величайшей ошибкой окажется моя слепота перед той, кого мой сын назвал своей женой.

Помню, как Игорь, мой единственный кровинка, однажды сказал:
— Мам, сегодня приведу Таню. Хочу, чтобы ты её узнала.

Мне тогда стукнуло шестьдесят два. Ему тридцать три — возраст, когда пора обзаводиться домом. Я даже обрадовалась: ну слава богу! А потом она переступила порог моей квартиры. И я едва не выронила чашку из рук. А я, между прочим, такая, что и в молодости могла словом поставить на место, но всегда держала удар.

Эту девчонку я узнала сразу. Татьяна. Из того самого дома на окраине Ярославля, где когда-то жила моя покойная тётя. Я знала её родню. Отец — вечный клиент вытрезвителя, мать — баба, ещё в сорок лет спившаяся в хлам. Я видела их: немытые, орущие, вечно в рваных тапках. И когда она вошла в мой дом, где пахло свежестью и порядком, у меня в груди всё сжалось. Как человек из такой грязи может стать достойной моего Игоря? Не верю. И точка.

Сын, увидев мой взгляд, сразу всё понял. Отвёл на кухню, сказал тихо, но твёрдо:
— Мам, если хоть словечко против — я ухожу. Это мой выбор. Уважай.

Я сглотнула. Он — весь в отца, упрямый, как сибирский кедр. Его батя двадцать лет не разговаривал с братом после одной ссоры. Так что я стиснула зубы и приняла правила.

Таня жила с нами два месяца. В глаза я ей не грубила, но всем видом показывала — ты здесь случайный гость. Меня бесило всё: как она мешает борщ, как моет полы, даже как чай наливает — неловко, будто впервые. Готовить не умела — щи больше походили на размазню, котлеты чёрные, кастрюли с накипью. Я была уверена: она вцепилась в Игоря, как в спасательный круг. У него — два диплома, машина, перспективы. А у неё — рваные кеды да пьяные родители.

Потом сын взял ипотеку и съехал. Я обрадовалась. Пусть там уже сама разбирается с бытом. В гости не звали, да мне и не надо. Виделись только по праздникам, в кафе — якобы потому, что у Тани «не получается» принять дома. Ну да, конечно — она даже блины переворачивать не научилась, не то что гостей встречать.

Три года пролетели незаметно. Они поженились, работали, жили своей жизнью. Я не лезла. Игорь часто мотался в командировки — в Нижний Новгород, Питер. А с Таней я почти не общалась. Тишина.

А потом у меня скрутило поясницу так, что не встать, не сесть. Вызвала врача, тот выписал уколы и велел лежать. А сын как раз улетел в Самару — срочный проект. Ну что ж, думаю, терпи, старуха.

Но на следующий день раздался звонок.
— Валентина Семёновна, добрый день. Это Таня. Я к вам зайду сегодня, можно? Ключ у меня есть. Вам что-нибудь принести?

Я обомлела. Она пришла — притащила куриный бульон, помогла перестелить постель, вымыла пол, вытерла пыль. Назавтра — снова. И так две недели. Будто я ей родная, а не свекровь, которая годами смотрела на неё, как на грязь под ногтями.

В один из дней я не выдержала. Разрыдалась. Она стояла у плиты, помешивала суп, а я — ревела в подушку.
— Прости меня, Танюшк— Прости меня, Танюшка, — прошептала я, а она обернулась, вытерла руки о фартук и без слов прижала меня к себе, как дочь.