«Неожиданный подарок»: муж объявляет о внебрачном ребёнке в мой день рождения

С малых лет меня растили, будто царскую дочь. Всё самое лучшее — только для меня. Престижные гимназии, частные учителя, путешествия в Европу. Мама твердила: «Ты заслуживаешь всего, что есть под луной, не унижай себя малым». Отец лишь молча кивал — я была его единственной кровиночкой.

Но когда пришла пора искать счастье личное, судьба сыграла со мной злую шутку.

Настоящего жениха я встретила не с первого раза. Были и пустые увлечения, и разбитые сердца, и сладкие обещания, забытые к утру. А потом появился Пётр. Казалось, сама судьба послала его мне — галантный, внимательный, с душой поэта. Без повода дарил букеты, читал наизусть Есенина, касался моей руки, будто святыни. Подруги вздыхали от зависти. Все — кроме Ольги.

— Ты уверена, что он любит тебя, а не твоё приданое? — прищурилась она однажды.

Я лишь отмахнулась. Петьке верила, как самой себе. Любила до боли в груди, до бессонных ночей. Сыграли свадьбу скромно, без лишней помпы. Родители подарили нам квартиру в центре, с видом на Кремль. А Петя, благодаря связям отца, быстро стал правой рукой в нашем семейном деле. Хотя, надо отдать ему должное, работал он не за страх, а за совесть. Отец даже грозился со временем передать ему бразды правления.

Мы казались идеальной парой — все так думали.

Через пару лет заговорили о детях. Родители уже ждали внуков. Мы с Петей решили — время пришло. Но месяца шли за месяцем, а две полоски так и не появлялись. Анализы, врачи, шёпот в коридорах клиник — причина была во мне. Я пила горсти таблеток, терпела уколы, пыталась верить в лучшее. Потом — ЭКО. Неудачи следовали одна за другой. Я стала злой тенью самой себя. Но Петя был рядом.

Или мне только казалось.

На тридцатилетие родители устроили пир — музыку, гости, бесконечные тосты. Хотели, чтобы я снова засмеялась. Я улыбалась, хотя внутри всё перегорело. Среди веселья зазвонил телефон. Я вышла в спальню, чтобы ответить.

— Извините, — сказал в трубке женский голос. — Я знаю, как вам сейчас тяжело. Но у нас с Петром… ребёнок. Он говорил, что у вас не получается. Прошу вас — отпустите его. Моему сыну нужен отец…

Голова закружилась. Всё встало на свои места — его поздние возвращения, внезапные командировки, холодные прикосновения.

Я вытерла слёты, глубоко вдохнула и вернулась к гостям. Смеялась, пока вилка дрожала в руке. Когда все разошлись, остались лишь родители.

— Пап… Мама… — прошептала я. — У Пети будет ребёнок. Но не от меня.

Отец встал. Пальцы его сжались в кулаки, когда он подошёл к зятю.

— Ты мне больше не семья. Убирайся.

Мама увезла меня к себе. Ночью Пётр вернулся. Стоял в прихожей, жалкий, как побитая собака. Клялся, что не любит её. Что всё это — ошибка. Что она его «околдовала». Я молчала.

Утром он ползал на коленях. Умолял поговорить с отцом. Я смотрела на него и не узнавала.

Он ушёл. Та женщина, по его словам, скоро родит. Правда ли это или ложь — мне уже всё равно.

Теперь я стою на распутье: отпустить или держаться? Но за что держаться, если он предал? Жизнь без него пугает. Но жить с ним — хуже смерти.