Несостоявшаяся свадьба: жених не появился.

Свадьбы не случилось. Жених так и не пришёл к своей невесте.

Сколько девочек с малых лет грезит о белом платье, о венке из полевых цветов, о дрожи в сердце от слов «люблю» и «навеки»… Алевтина была из таких. Она росла тихой, мечтательной, с душой, чуткой, как весенний лёд. Сколько раз, заслышав свадебный марш по радио, она закрывала глаза и представляла, как под руку с любимым шагнёт в новую жизнь — под перезвон колоколов, под восхищённые взгляды гостей.

Своего Егора она встретила в институте. Оба учились на юристов, но в разных потоках. Он — высокий, широкоплечий, с тёмными кудрями и лукавым прищуром. Она — стройная, с лёгкой походкой и застенчивой улыбкой, от которой теплело на душе. Все вокруг твердили: пара — будто со страницы сказки. Егор не отходил от неё ни на шаг. Провожал до общежития, носил горячий чай в морозные утра, писал записки с признаниями на полях конспектов. Их чувства были чистыми, как родниковая вода.

Прошёл год — и он сделал предложение. К защите дипломов их семьи уже были знакомы, вместе ездили на подмосковную дачу, делили застолья. Решили сыграть свадьбу сразу после выпуска. Всё складывалось, как в добром сне. Алевтина с подругами пропадала в ателье, листала журны, примеряла кружева. Однажды ей приснилось платье — нежное, как первый снег, с лёгкой дымкой фаты. Проснулась с одной мыслью: «Оно должно быть моим».

Они отправились в ближайший свадебный салон. Продавщица Наталья, выслушав её, вдруг задумалась и сказала:

— На днях вернули платье — точь-в-точь как вы описали. Хотите взглянуть?

Алевтина влюбилась в него с первого взгляда, даже не примерив. Оно будто сошло с её сна. Лишь подруга шепнула: «Говорят, у той невесты свадьба сорвалась… Может, не стоит?» Но Алевтина отмахнулась. Если судьба — значит, так тому и быть. Платье запаковали, и она с трепетом ждала назначенного дня.

Накануне она сняла номер в гостинице — чтобы побыть одной, собраться с мыслями. Ещё раз надела платье, кружилась перед зеркалом. И вдруг ей померещилось, будто в отражении вместо фаты — чёрная вуаль. Мороз пробежал по коже, но она отогнала дурные мысли, списав на усталость.

Утром всё шло как по маслу: визажист, причёска, туфли… Алевтина сияла, словно с парадного портрета. Родители, зайдя в номер, ахнули от восторга. Оставалось лишь ждать Егора. Прошёл час. Потом ещё полчаса. Алевтина перестала улыбаться. В окне мелькнула милицейская машина. В груди ёкнуло. Она вышла в коридор, едва переставляя ноги.

— Вы… Алевтина? — спросил молодой лейтенант. — Ваш жених… Егор… погиб. ДТП. Пьяный водитель выехал на встречку. Он скончался мгновенно.

Алевтина не зарыдала. Она просто окаменела. Потом медленно опустилась на пол, закрыв лицо руками.

Прошло три дня. Она стояла на кладбище, в том самом платье, но теперь с чёрной лентой в волосах. В руках — их общая фотография. Она положила снимок в гроб, наклонилась, коснулась губами холодного лба и прошептала:

— Прости… будь я знать, не отпустила бы тебя никуда…

С той поры её больше не видели улыбающейся. Она будто погасла. Жила, как во сне. Родители твердили, что это горе. Врачи писали в карте: «реакция на тяжёлую утрату». Но мать знала — дочь уходит.

Ровно через год, в день, когда должна была быть их первая годовщина, сердце Алевтины остановилось. Врачи развели руками: «внезапная остановка сердца во сне». А в её руках нашли ту самую фотографию.

Любовь была настоящей. Слишком настоящей, чтобы её пережить.

Верите ли вы, что бывает любовь, без которой нет жизни?..