OБPA3EЦ ДЛЯ CЛEДOВAНИЯ

Лиза смотрела на свекровь и думала: “Ну и ну, какая же покорная тётка, снимать с мужа сапоги! Мало того, что он навеселе, языком еле ворочает, так она ещё и ноги ему щупает, приговаривая: «Слава Богу! Тёплые ножки, не отмёрзли. А носочки-то шерстяные, крепкие, сама вязала».

Невестка только глаза округляла. Свекровь подняла супруга с дивана, подхватила под руку, прижала к себе покрепче и поволокла на кровать. Укрыла его, как малыша, одеялом, поставила на табурет кружку кваса и отправилась чай пить — довольная, счастливая. Лиза ехидно так подумала:

«Ну и где обещанные крики, летящие сапоги и подзатыльники?»

Вместо этого она видела довольное лицо свекрови, которая хоть и не хвалила мужа, но оправдывала:

— Давно не пил, видно, старых друзей встретил. Пусть отдохнёт, а то всё работа да работа. Конечно, хватил лишку, печень-то слабая. Ничего, недельку на кефире посидит — исправим.

Сноха за год замужества успела заметить: свекровь перед мужем гнётся, как ива. Никогда голос не повысит, всё растолкует, разжуёт, но в итоге сделает по-своему. А уж если свёкор прихворнет — так она вокруг него на цыпочках танцует!

Как-то Лиза спросила:

— Да ты себя, когда болеешь, быстрее вылечишь, а мужа… Тут помимо болезни надо ещё и капризы лечить, и нежелание пить таблетки, и злость на себя за то, что заболел в неподходящий момент.

Лиза наблюдала и мотала на ус — ус, кстати, становился всё пышнее, прямо гусарский. Например, сядут за стол, её муж громко чмокнёт, хлебнёт горячих щей — Лиза тут же ложку отложит, глаза округлит. Муж, поняв намёк, давится, но есть старается тихо. А свекровь своему скажет:

— Не спеши, тебе дитя качать не надо и корову доить.

На громкие прихлёбывания заметит: «Видно, вкусно, раз боишься, что отнимем». Свёкор тут же начинает есть аккуратно и тихо.

Однажды к нему зашли друзья. Свекровь сразу засуетилась, накрыла стол и удалилась. Мужики сидели, разговаривали, иногда крепкое словцо прорывалось, но в целом вели себя прилично. Лиза занервничала:

— Не пора ли им честь знать?

— Им решать, когда уходить, — ответила свекровь. — Дверь распахивают, когда гости приходят, а не когда уходят. Пусть посидят, раз в году собрались не в гараже, а дома. Иди, спроси, может, чего на стол не хватает?

Мужики ушли довольные, а свёкор ещё и жену обнял, расцеловал.

Когда Лизин муж задерживался с работы, она злилась, глаза сверкали, как молнии. Свекровь успокаивала:

— Не думай о плохом. Деньги не на дороге валяются — может, начальство задержало. А если твои подозрения верны, то время тут ни при чём: он может и вовремя приходить, и быть чужим.

Как-то раз свекровь вернулась со двора усталая, но довольная.

— Помогала мужу, — объяснила она. — Птичник перекрывать собрался, тес перекладывал.

Лиза нахмурилась:

— Разве это женская работа — брёвна таскать? Пусть сын помогает!

Свекровь улыбнулась:

— В хозяйстве надо друг другу помогать. Вместе любая работа спорится. В хорошей семье — четыре руки, четыре ноги и один язык, а в плохой — два языка. Мы с ним, пока брёвна выбирали, столько всего вспомнили. После войны жили трудно, но дружно, цеплялись друг за друга. Иван всегда тяжёлое на себя брал, а я помогала, как могла. Жена должна быть рядом! Мужу приятно, когда его труд ценят.

Действительно, свёкор потом пожалел, что жена устала, но видно было — оба рады, что сделали дело вместе.

Лиза задумалась: свекровь поступает мудро. Она сама же вечно ноет, недовольство высказывает, а может, стоит быть повежливее?

По праздникам свекровь готовила много мяса — то, что мужчины любят. Как-то сказала:

— Лиза, как бы ты ни злилась, а мужа кормить обязана. Можешь молча подать на стол. Голодный мужик — зверь, до него не достучишься. Покорми, напои, а потом уж объясняй, если он не прав. Но без крика — твёрдо и убедительно.

Лиза усвоила уроки: в семье свекрови всегда лад, уважение и забота. Она не делила работу на мужскую и женскую — было просто их общее дело.

— Век живи, век учись, — говорила свекровь, — желательно на чужих ошибках.

А уж плохому она не научит.