Осколки забытого детства: незаживающая рана

Эхо брошенного детства: шрам, который не исчез

В пятом классе у Насти сломалось бедро, и она угодила в больницу. Боль была невыносимой, но больнее было ждать, что отец наконец-то появится — с шоколадками, с объятиями, пусть даже с упрёками. Мама сидела рядом, но её взгляд был пуст, а сердце — запертым на замок. По просьбе дочери Ольга позвонила Дмитрию, но тот не приехал. Оказалось, он собирался в Сочи с новой пассией и не собирался менять планы ради «бывшей» семьи. Настя, глядя в потолок больничной палаты, впервые поняла, что она здесь — лишняя.

Подростковый возраст стал временем бунта. Настя швыряла учебники, сбегала из дома на сутки, кричала на мать и бабушку. Ольга в такие моменты молча запиралась в комнате, словно превращаясь в статую. Бабушка, уже седая и сгорбленная, металлась между ними, пытаясь их помирить, но силы её были на исходе. Именно она купила Насте платье на выпускной — самое роскошное, какое смогла отыскать в магазинах за свои скромные пенсионные рубли. Но праздник не задался: отец даже не удостоил ответом приглашение.

Профессию Настя выбрала наугад — просто потому, что бюджетное отделение ближе всего. Однажды, набравшись храбрости, она позвонила отцу. Но его фраза: «У вас с матерью своя жизнь, у меня — своя. Хватит меня дергать!» — врезалась в сердце, будто нож. Она никому не рассказала об этом звонке. Спрятавшись в Летнем саду, она рыдала до вечера, пряча лицо от прохожих. Чувство ненужности, смешанное с гордостью, разъедало её изнутри, как ржавчина.

После вуза Настя нашла работу и встретила Игоря — обаятельного, надежного парня, за которого вскоре вышла замуж. Во время подготовки к свадьбе родители жениха настояли: надо пригласить отца Насти, Владимира Петровича. Ей было стыдно признаться, что он не придет — просто потому, что ему всё равно. Но чтобы не портить праздник, они с Игорем лично отвезли приглашение Владимиру и его новой жене.

Встреча была ледяной. Владимир спешил на деловые переговоры и едва удостоил дочь взглядом. Бросив конверт в бардачок, он галантно открыл дверь супруге — роскошной даме в пальто от Versace, которая прошла мимо, удостоив молодых снисходительной полуулыбки. Даже не спросила, зачем они приехали — видимо, спешила на очередной коктейль.

На свадьбе роль отца Насти исполнил её дядя, брат мамы. Владимир не прислал ни открытки, ни звонка. Настя знала, что ждать его бессмысленно, но в глубине души всё равно теплилась надежда. Она погасла в тот день, когда Настя, в белоснежном платье, осознала: отец вычеркнул её навсегда.

Молодые начали новую жизнь. Купили квартиру, работали без устали, мечтали. Настя, недолюбленная в детстве, всей душой прикипела к семье Игоря. С матерью отношения оставались формальными — Ольга так и не разморозила своё сердце. Бабушки уже не было, и лишь воспоминания о ней согревали.

Шли годы. К тридцати пяти Настя стала матерью двоих детей, любящей женой и владелицей маленького магазина цветов. Игорь во всём её поддерживал — решал проблемы, воплощал мечты. Они путешествовали, праздновали, строили планы. Мать изредка навещала внуков с коробкой конфет, но её сердце оставалось пустым — она не любила ни их, ни Настю. Иногда казалось, её душа улетела вместе с ушедшим мужем и так и не вернулась.

Однажды в их дом явился сам Владимир Петрович. Повод был формальным — приглашение на юбилей. Он занимал высокую должность, готовился к пенсии и, видимо, для видимости «благополучной семьи» решил позвать дочь. Настя вежливо отказала, сославшись на работу. Притворяться, будто между ними есть связь, она не хотела.

Следующая встреча случилась через три года. Насте позвонили из больницы: отец попал в аварию. В палате она увидела постаревшего, разбитого человека. Жена сбежала, узнав, что он может остаться инвалидом. Друзья пропали. И единственным близким человеком оказалась дочь — чужая, взрослая, успешная.

Настя оплатила лечение, наняла сиделку, купила лекарства. Но когда он, глядя на неё умоляюще, сказал: «Может, я перееду к вам? У меня ведь больше никого…» — она онемела. Ответа не было. Она готова была помогать деньгами, заботой, но его же слова — «У вас своя жизнь, у меня своя» — прорвали плотину прошлого. Эта пропасть была слишком глубокой.

Настя вышла из палаты, чувствуя, как старые раны снова дают о себе знать. Она вернулась домой — к Игорю, к детям, к своей настоящей семье. И, глядя на смеющихся малышей, пообещала себе: они никогда не узнают, что такое — быть ненужными. Её шрам не заживёт, но она сделает всё, чтобы у них его не было.