Подарила жильё детям и перебралась в село: новая жизнь в старом доме

— Мам, ну зачем ты так? У нас тепло и уютно, а ты одна в этой глуши, в развалюхе? — голос Кати дрожал от обиды, будто вот-вот сорвётся в плач.

— Не переживай, родная. Я тут как рыба в воде. Душа давно мечтала о покое, — тихо ответила Галина Степановна, укладывая в сумку последние вещи.

Решение она приняла твёрдо, без сожалений. Её хрущёвка в Подмосковье, где ютились впятером — она, дочь, зять и двое внуков — стала похожа на муравейник. Бесконечные перепалки между Катей и Сергеем, раздражённые взгляды, хлопанье дверьми — всё это угнетало сильнее, чем теснота. А Максимка уже в школу ходил, и Галина поняла: бабушкины пирожки больше не в радость. Её опека стала обузой.

Домик в деревне под Рязанью, доставшийся от тётки, сначала казался насмешкой. Но потом, разглядывая старые фото, заросший вишнёвый сад, чердак с пыльными игрушками её детства, она вдруг осознала: именно туда её и тянет. Там — тишина, память, покой и… кто знает, может, что-то новое. Сердце шептало — пора.

Переезд организовала за день. Дочь умоляла остаться, рыдала, но Галина лишь улыбалась и гладила её по волосам. Она не сердилась. Понимала: у молодых своя дорога. А у неё — своя.

Дом встретил её крапивой по пояс и покосившимися воротами. Крыша протекала, половицы скрипели, воздух пах затхлостью и забытьём. Но вместо страха Галина почувствовала бодрость. Скинула платок, засучила рукава и взялась за уборку. К ночи в горнице уже горел свет, пахло свежестью и душистым чаем, а у печки аккуратно стояли привезённые из города книги и вязаный плед.

Наутро отправилась в сельпо — за краской, тряпками, хозяйственными мелочами. По дороге заметила, как у соседнего дома копошится на грядках мужчина. Крепкий, с проседью, но глаза добрые.

— Здравствуйте, — первая поздоровалась Галина.

— Здорово. Вы к кому? Или новенькая? — поинтересовался он, вытирая ладони о фартук.

— Насовсем. Я Галина. Из Москвы перебралась. Дом тёткин.

— Николай Иваныч. Через дорогу живу. Нужна помощь — стучите. У нас народ тут не гордый, не бросим.

— Спасибо. А может, сразу на чай зайдёте? Новоселье справим. Заодно познакомимся.

Так и началось. Сидели на крылечке дотемна, пили чай с мёдом и вспоминали былое. Оказалось, Николай — вдовец. Сын в Питере осел, звонит редко, в гости не выбирается. А он, как и Галина, давно не чувствовал себя нужным.

С той поры он стал частым гостем. Притащил доски, подправил забор, крышу подлатал. Сена для печи принёс. По вечерам сидели у калитки, болтали о пустяках, вспоминали молодость, книги читали вслух.

Постепенно жизнь Галины наладилась. Разбила палисадник, вишни подсадила, стала печь блины, на которые слетались все соседи. Катя звонила часто, уговаривала вернуться, скучала. А Галина лишь смеялась в трубку: «Дочка, я тут не одна. Я дома. И впервые за много лет — по-настоящему живу».

Вот так и сошлись два одиночества. Среди покосившихся заборов, тихих переулков и бурьяна. Сошлись, чтобы доказать: жизнь не кончается в шестьдесят. И что даже в самом старом доме можно начать всё сначала.