Радостное известие дочери обернулось изгнанием её и мужа из дома.

Дочь созвала нас за стол, желая поделиться счастливой новостью. А после ужина нам пришлось выпроводить её и зятя за порог.

Как непохоже нынешнее поколение на нас в их годы! В них словно вовсе нет ни капли житейской мудрости. Наша Татьяна устроила семейное застолье — с пирогами, селёдкой под шубой, чаем из самовара. Пригласила всех: меня, супруга, внука и своего мужа. Живём мы втроём в старой «трёшке» на окраине Перми. И без того тесно, а тут…

Когда Таня с Николаем поженились, мы, не раздумывая, пустили их в дом. Дело было спешное — дочь забеременела, свадьбу сыграли кое-как, без лишних раздумий. Мы не осуждали, помогали, чем могли, предложили пожить у нас, чтобы скопить на отдельное жильё. Говорили: «Откладывайте хотя бы на задаток за кооператив. Внук подрастёт — места не хватит».

Вроде кивали, соглашались. Только толку — как с козла молока. Живут на всём готовом, а спасибо и не жди. Мы терпим: у нас и свои хвори, и годы уже не те, хочется покоя. Но ради дочери молчали.

И вот сидим за столом. Таня сияет, глаза горят. Мы с мужем переглянулись: «Может, наконец переберутся?»

Ан нет. Поднимает рюмку, оглядывает всех и объявляет:

— Мама, папа… Я опять в положении!

У меня в глазах потемнело. Сижу, будто громом поражённая, не веря ушам. То ли смеяться, то ли плакать. Ещё один ребёнок? В эту берлогу? Да куда же больше…

— Таня, ты в своём уме? — глухо спросил муж. — Где вы вшестером поместитесь? Или опять на наши плечи?

А дочь даже не смутилась. Видно, ждала, что мы бросимся её обнимать, радоваться. Но не дождалась.

— Я думала, вы порадуетесь… — пробурчала она, а Николай тут же встрял:

— Мы на поддержку рассчитывали, а вы как на ножевую!

— Ваша семья? — не сдержалась я. — А мы тогда кто? Приживалы? Кошелёк? Сколько можно твердить: копите на свою крышу! А вы… ещё одну обузу. Извините, но нам не по силам.

После ужина — гробовая тишина. Наутро Таня даже взглядом не удостоила. Обиделись. На нас. За то, что не плясали от счастья. За то, что не обрадовались новым бессонным ночам, новым пелёнкам в ванной, новой коляске у двери.

Мы с мужем долго говорили. Твёрдо. Решили: стоп. Не наша участь — всю жизнь тащить их ношу. Им под тридцать — пора на ноги вставать.

Подошла к дочери и сказала прямо:

— Таня, мы вас любим. Но вы взрослые. Хотите ещё детей? Растите их в своём доме. Мы больше не ваша подпорка.

Она вспыхнула. Кричала, что мы бессердечные, что «так с роднёй не поступают». Но я-то поступала — сидела с внуком, пенсию на памперсы тратила, щи варила да сорочки гладила. Хватит.

Собрали их пожитки, сняли им квартиру. Ушли, хлопнув дверью. А мы остались — в нашей «трёшке». В тишине. С тяжёлым сердцем, но без сомнений. Иной раз, чтобы дитя повзрослело, его надо отпустить. Даже если болит душа.