Свекровь осталась у нас на ночь и ворвалась в спальню с утра с криком:

Сегодня у нас ночевала свекровь, Анастасия Петровна. С первыми лучами солнца она ворвалась в нашу спальню с криком: «Просыпайся, Алина, ты видела, что творят у тебя на кухне?!» Я вскочила с постели, едва успевая сообразить, что происходит. Сердце бешено стучало — что-то случилось? Угар? Газ? Мысленно я уже представляла адский пожар из-за забытой сковородки. Влетаю на кухню и вижу… прусаков. Целая орда рыжих мерзавцев марширует по столу, залезает в тарелки, пирует на остатках вчерашнего ужина, который мне было лень убрать. Анастасия Петровна стоит, подбоченясь, и смотрит на меня взглядом, будто я лично привела этих тварей специально, чтобы ее расстроить.

«Алина, это что, у вас постоянно такой бардак?» — голос ее дрожит от возмущения. «Как можно так жить? У тебя же семья, дети, а тут — тараканы, прямо как в грязной коммуналке!» Я стою, словно громом пораженная, и не могу вымолвить ни слова. Да, вчера не убрала — после работы еле ноги волочила. Дети кричали, муж, Дмитрий, что-то ворчал про хоккей, а я мечтала только упасть в кровать. Кто бы мог подумать, что именно этой ночью прусаки решат устроить пиршество? И откуда они вообще взялись? Мы живем в нормальной квартире, не в развалюхе. Ну, почти нормальной.

Анастасия Петровна не унимается. «В мои времена, — вещает она, — такого безобразия не было! После ужина все мыли, полы драили, ни одной крошки не оставляли. А ты? Молодежь нынче только в телефонах ковыряется!» Я киваю, стискиваю зубы, потому что возражать бесполезно. Для нее кухня — поле боя, а порядок — дело чести. А я, оказывается, подвела. Начинаю лихорадочно убирать: швыряю прусаков тряпкой, мою стол, посуду, все подряд. Анастасия Петровна стоит рядом и строго комментирует: «Здесь грязно! А это что за жирное пятно? Ты плиту раз в месяц чистишь?» Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться. Думаю: «Ну, Анастасия Петровна, неужели у вас самой всегда все идеально было?» Но молчу — спорить с ней все равно что с ветряной мельницей бороться.

Пока я воюю с нашествием, Дмитрий наконец вылезает из постели. Заходит на кухню, видит этот балаган, и вместо помощи только усмехается: «Алин, что, санитарный день объявила?» Я бросаю на него убийственный взгляд, и он тут же замолкает, идёт ставить чайник. Свекровь вздыхает: «Вот видишь, и муж у тебя несерьезный. Будь я помягче, он бы совсем распустился!» Вот оно, думаю, сейчас начнёт читать лекцию о том, как правильно мужа воспитывать. И точно — усаживается за стол (уже вымытый мной до блеска) и начинает: «В наше время мужчин держали в ежовых рукавицах! А вы, молодежь, слишком их балуете. Вот и результат — тараканы, а он ещё и шутит!»

Я слушаю и мечтаю только об одном: чтобы этот день скорее кончился, и Анастасия Петровна уехала. Не то чтобы я её не любила — она добрая душа, но эти вечные придирки… Для неё тараканы — не просто насекомые. Это доказательство того, что я никудышная хозяйка, плохая жена и, может, даже мать. Я мою, скребу, драю, но она всё равно находит, к чему прицепиться: «Тут не отмыто! Почему нож не на месте?» А я ведь не железная! Двое детей, работа, быт — кручусь как белка в колесе. И вот на тебе — прусаки решили устроить революцию. Откуда они? Может, от соседей? В доме старые трубы, подвал сырой — вот они и лезут.

Наконец я закончила. Кухня сияет, как после рекламы «Мистера Пропера». Свекровь немного успокоилась, но всё равно бурчит: «Алина, за порядком надо следить. Это же твой дом, твоя семья. Если не ты, то кто?» Я киваю, улыбаюсь через силу, а внутри кричу: «Да оставьте меня в покое!» Дмитрий, видя моё состояние, решает спасти ситуацию — уводит мать на прогулку, чтобы я хоть немного перевела дух.

Я сажусь за стол, смотрю на безупречную кухню и задумываюсь: а может, я и правда плохая хозяйка? Может, она права, и я что-то упускаю? Но потом вспоминаю, как тащу на себе всё — работу, детей, быт — и понимаю: я стараюсь. Может, неидеально, не так, как в её времена, но стараюсь. А прусаки… Ну, с кем не бывает? Завтра куплю мелок «Машенька», разберусь. Но свекрови этого не объяснишь.

Когда Анастасия Петровна вернулась, я уже успокоилась. Поставила чай, нарезала бутерброды, и мы даже поговорили по-доброму. Она рассказывала о своей молодости, о том, как тоже выбивалась из сил, и в какой-то момент мне даже стало её жалко. Но в глубине души я знала: в следующий раз перед её приездом я трижды проверю кухню. Потому что ещё одно утро с тараканами и её нотациями я точно не переживу.