Свекровь требует от нас выселения за месяц, и муж принял её сторону!

Мы с Владиславом прожили вместе два года, прежде чем решили обвенчаться. Все это время я искренне верила, что мне невероятно повезло не только с женихом, но и с его родными. С его матерью, Людмилой Петровной, у нас сложились почти родственные отношения. Я прислушивалась к её советам, уважала её мнение и даже гордилась, что мне досталась такая мудрая и добрая свекровь.

Свадьбу она оплатила почти целиком. Мои родители смогли внести лишь малую часть — у них были трудные времена, и никто не держал на них зла. Казалось, жизнь налаживается, будущее сияет ярче солнца. Но не прошло и недели после свадьбы, как Людмила Петровна огорошила нас словами, которые до сих пор звонят в моих ушах.

— Ну что, дети, — сказала она сухо, — свой материнский долг я выполнила. Вырастила сына, выучила, женила. А теперь — собирайтесь. Месяц у вас есть, чтобы освободить мою квартиру. Вы теперь одна семья — учитесь жить самостоятельно. Трудности закаляют. Придётся экономить, выкручиваться, искать выходы. А я… я наконец-то заживу для себя.

Я онемела. Владислав молчал. Мне хотелось верить, что это шутка, но её лицо говорило об обратном.

— И не рассчитывайте, что я стану нянчить ваших детей, — добавила она, будто добивала. — Я отдала сыну всё, что могла. Больше ничего не должна. Да, я бабушка, но не бесплатная помощница. В гости приходите — буду рада, а помощи не ждите. Поймёте меня, когда сами станете на моё место.

Шок — слишком слабое слово. Всё, во что я верила, рассыпалось в один миг. Я стояла посреди комнаты, которую уже привыкла считать своим домом, и чувствовала, как почва уходит из-под ног. Злость, обида, боль — всё смешалось. Эта женщина оставалась в просторной трёхкомнатной квартире одна, а нас, словно чужих, выставляла за порог. Хотя Владислав — её сын, он имеет право на эту жилплощадь!

Я ждала, что он заступится за нас, встанет на мою сторону… Но он лишь посмотрел на меня и тихо сказал:

— Наверное, мама права. Надо попробовать самим.

Тут же начал искать съёмное жильё, расспрашивать о подработках — «теперь надо больше зарабатывать, у нас своя жизнь».

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, что клялся оберегать меня от любых невзгод? Где его обещание быть моей опорой?

Родители помочь не могли — жили в тесной «двушке» с младшей сестрой. Денег у них тоже не было. Я не виню их. Но где же была та добрая свекровь, что так тепло улыбалась, пока мы были ей нужны?

Я знала, что свекрови бывают разными. Но не думала, что моя окажется из тех, кто без зазрения совести выставляет молодых на улицу, даже если среди них её собственный сын.

А дети… Разве не о внуках грезит каждая бабушка? Разве не ради этого живут женщины её возраста? Я вспомнила, как год назад она мечтательно говорила: «Как только внук появится — никуда от меня не денется!»

А теперь: «Я никому ничего не должна».

Может, она и права — нам действительно пора стоять на своих ногах. Может, это её способ «научить жизни». Но одно знаю точно: я больше никогда не смогу смотреть на неё с прежней теплотой. В тот вечер она показала, что в трудную минуту — она сама по себе.

А Владислав?.. Он выбрал мать. И даже если ему кажется, что это ненадолго — для меня всё уже решено.