Свобода ценнее богатства

Июнь. Развод. Муж ушёл, хлопнув дверью, к той, что «моложе и сексуальнее». Подробности уже неважны. Виктор, мой бывший, до свадьбы казался само очарование: букеты, комплименты, серенады под окном. Но после загса пробная версия «идеального супруга» закончилась, а полная оказалась урезанной. Ничего криминального, но одна заноза отравляла жизнь. Он стал считать каждую копейку. И делал это с каким-то болезненным упоением.

Зарплата у него была выше моей — тысяч на двадцать. Это автоматически делало его «добытчиком», а меня — домработницей. Но траты он считал по своей логике. Покупки «для семьи» считались его жертвой. «Для семьи» — это кредитная машина, по 25 тысяч в месяц, на которой он раз в неделю возил меня в «Ашан». «Для семьи» — обои, посуда, ремонт ванной. «Для меня» — одежда сыну, игрушки, оплата детсада и педиатра. «Для меня» — квитанции за ЖКХ, ведь платила их я. Раз плачу — значит, мои расходы. В его глазах и глазах его родни я была «бездонной бочкой», высасывающей деньги. Зарабатываю меньше, а трачу всё, что он приносит. Каждый месяц одно и то же: «Ну что, опять всё потратила?» Денег, конечно, не оставалось.

В последний год он всё чаще твердил: «Надо урезать тебе бюджет, слишком много тратишь». И урезал. Сначала договорились оставлять себе по 15 тысяч, остальное — в общий котёл. Потом он решил забирать разницу в зарплатах, оставляя себе 30, а мне те же 15. Позже урезал ещё на 10, заявив: «Твоя тушь за 800 рублей — роскошь, а я щеки хозяйственным мылом мою». В итоге на квартиру, еду, кредит и ребёнка мне выделялось 60 тысяч: 25 от него, 35 от меня. Но не хватало. Я перестала откладывать свои 15, вливая всю зарплату — 50 тысяч — в семью. Жила на редкие премии, терпела его упрёки, как он меня «кормит» и как пора бы мне «умерить аппетиты». Жадная, мол.

Почему не ушла раньше? Была дурочкой. Верила ему, его мамаше, своей маме. Думала, он прав: я транжира, а он меня содержит. Носила старьё, копила на таблетки вместо стоматолога — бесплатная поликлиника далеко, а на частного нет денег. Зато Виктор ежемесячно тратил 40 тысяч на свои «хотелки»: новый ноутбук, кроссовки за ползарплаты, тюнинг машины. И гордился, какой он «финансовый гуру».

А теперь — развод. Мой «добытчик» сбежал к той, что не штопает носки, красит ногти, качается в зале, а не ломает голову, как накормить семью на три копейки. Рыдала ночами. Как я одна с ребёнком? Экономила ещё жёстче, с ужасом глядя вперёд.

Но пришла зарплата. И — о чудо! — деньги остались. Раньше к этому времени я уже лезла в долги. Потом пришёл аванс — и стало ещё больше. Села, вытерла слёзы, взяла тетрадь и стала считать. Доходы, расходы — всё по полочкам. Да, его жалкие 25 тысяч «уплыли». Зато исчез кредит за машину — те же 25. На еду трачу вдвое меньше. Никто не кричит, что курица — не мясо, не требует отбивных, щей «пожирнее», дорогой ветчины. Никто не морщится от «дешёвого» сыра, требуя элитный за 700. Не надо покупать водку, печенье не исчезает пачками. И никто не орёт: «Фу, твой суп, давай закажем суши».

Я ПОШЛА К СТОМАТОЛОГУ! Боже, наконец-то! Выкинула рваньё, в котором стыдно было забирать сына из садика, купила простую, но новую одежду. Сделала стрижку впервые за семь лет. После развода Виктор начал платить алименты — 10 тысяч, хватает на сад и кружок плавания. Перед Новым годом «сжалился»: прислал 5 тысяч сверху с подписью: «Купи ребёнку мандарины и нормальный подарок, а не шмотки себе». «Себе» — смешно. Я, опьянённая свободой и деньгами в кошельке, купила сыну всё, что он хотел: микроскоп, конструктор, часы-телефон. На премию обновила его комнату. На праздник подарила огромную клетку с морскими свинками.

В декабре согласилась на повышение, о котором раньше боялась думать. Больше работы? А как же дом? Но я справляюсь. Не надо варить борщи часами, лепить пельмени («Я тебя кормлю, а ты магазинное суёшь?»). Никто не обзывает меня дармоедкой, не гнёт пальцы. Только бывшая свёкруха заходит «к внуку», фотографирует холодильник и ремонт — наверное, для доклада сыну.

Сейчас я лежу на диване, ем гранат, смотрю, как сын возится со свинками, спрашивая: «Мам, а им хватит корма? А воду не холодную налил?» И мне так тихо. Без Виктора и его денег. Да, пришлось продать бабушкину дачу, чтобы выкупить его долю в квартире. Но свобода и покой — дороже.