«Сын болен гастритом, а его жена кормит его фастфудом. Это сводит меня с ума…»

Меня зовут Ольга Ивановна. Моему сыну Антону недавно стукнуло 28. Полгода назад он женился на девушке по имени Светлана. Умница, красавица, из хорошей семьи. Сейчас заканчивает медакадемию, скоро будет врачом. Вроде бы всё прекрасно, но душа не на месте. Вижу — не заботится она о моём мальчике как должно.

Антон с детства мучается хроническим гастритом. Передалось от отца. Это не просто «поболит и пройдёт», как некоторые думают. Болезнь, которая во время обострения выворачивает наизнанку. Весной и осенью ему особенно тяжко: тошнота, рези под ложечкой, ночи без сна. Я знаю, через что он проходит — сама выхаживала его годами. Пока жил со мной, следила строго: диета, никакой жареной картошки, никакого «быстрого питания», еда по расписанию. Кашки, бульоны, паровые котлетки, кисели. Я не просто кормила — берегла его.

Перед свадьбой предупредила Свету:
— У Антона желудок слабый. Будь осторожна, особенно в межсезонье. Корми его правильно.
Она улыбнулась, пообещала, что всё будет под контролем. Я поверила.

А через месяц зашла к ним — сердце упало. Кухня завалена грязной посудой, в холодильнике — пусто, кроме майонеза, банки пива и зачерствевшего хлеба. В ведре — коробки от бургеров и обёртки от шаурмы. А на плите — ни крошки. Спрашиваю:

— Антон где?

— На работе, скоро вернётся, — равнодушно бросает Света.

— Хоть поел нормально?

— Ну… что-то с утра перехватил…

В груди стало холодно. Я знала, чем это кончится. Так и вышло. Через три месяца — скорая, больница. Обострение. Капельницы, строгая диета, он корчится от боли. Я сутками не отходила от его койки. А Света забегала — на полчаса, от силы на час, и тут же «убегала на пары». Стало страшно.

После выписки принесла им курицу. Домашнюю, свежую, с рынка. Попросила сварить бульон. Она кивнула. Прошла неделя — заглядываю в морозилку: тушка лежит нетронутая, даже не разморожена. Не то что суп.

Предложила помощь:

— Свет, давай я приготовлю. Понимаю, учёба, сессия…

— Не надо! — отрезает она. — Я сама разберусь.

Но я вижу — не разбирается. Больно смотреть, как мой сын, которого я столько лет берегла, снова слабеет. А он терпит. Не хочет ссориться. Но худеет, нервничает, снова не спит ночами.

А я молчать не могу. Не могу спокойно смотреть, как его здоровье летит в тартарары. Не хочу рушить их семью. Но и не позволю ему медленно угасать.

Серьёзно думаю поговорить с её матерью. Может, та достучится. Объяснит, что быть женой — не только кольцо на пальце и общая постель. Это ещё и забота, когда человеку плохо. А уж если ты врач, пусть пока студентка — и вовсе стыдно.

Я не злодейка. Я мать. Хочу, чтобы мой сын был здоров. Если ради этого надо встревать — встренусь. Буду готовить, носить еду, хоть каждый день. Не дам ему снова превратиться в тень. Не позволю молчать, пока его убивают равнодушием. Потому что люблю его. И буду за него бороться, даже если это кому-то покажется лишним.