Тайна двойной жизни

**Дневник. Тень прошлого**

Меня зовут Светлана, а моего мужа — Дмитрий. У нас была крепкая семья: две дочери, которых Дима души не чаял, баловал словно царских наследниц. Они обожали его больше, чем меня. Я любила мужа без памяти, и казалось, он отвечал тем же. Но в последние месяцы он стал нервным, порой срывался даже на девочек. Его раздражение росло, а в груди у меня поселился тяжёлый камень.

Я не понимала, что происходит. Спросила Дмитрия — он отмахнулся:
— Сложности на работе, Света. Не забивай себе голову.

Его слова чуть успокоили меня, но напряжение не уходило. Решила поговорить серьёзно, но тут зазвонил телефон. Женский голос, ледяной:
— Вы в курсе, что у вашего мужа есть вторая семья? У него сын. Его зовут Кирилл.

Трубку бросили. Я застыла, не веря своим ушам. Мой Дима — изменник? Мир вдруг потерял краски. Вечером, когда он вернулся с работы, я, сжимая кулаки, спросила:
— Дим, кто такой Кирилл?

Он резко побледнел. Замялся, начал что-то бормотать, но под моим взглядом замолк. Я выдохнула:
— Если не скажешь правду сейчас, я найду её сама!

Тогда он опустил глаза и признался. Четыре года назад у него был роман с коллегой, Анной. Она забеременела, и Дмитрий умолял её избавиться от ребёнка, клянясь, что не оставит нас. Но она родила мальчика, используя его как рычаг давления. Кирилл появился на свет. Дима не смог бросить сына — его мать оказалась беспутной. Боялся, что мальчик вырастет на улице.

Мир рухнул. Но я любила Дмитрия, знала — он любит меня. Девочки, Полина и Маша, не засыпали без его сказки. Ради них, ради нас я нашла в себе силы простить. Но боль осталась.

Однажды встретила старую подругу, Ольгу, которую не видела со времён университета. Она работала в детском доме. Зашли в кафе, и вдруг я увидела Дмитрия. Он сидел с мальчиком лет шести. Сердце упало — это был Кирилл. Ольга, заметив мой взгляд, тихо сказала:
— У него есть родители, но он всё равно один. — кивнула на них.

Она рассказала, что мать Кирилла сбежала с новым мужем за границу, бросив сына. А отец… Ну, он ведь с нами. Получается, мальчик есть, а семьи нет. Глаза наполнились слезами. Когда Ольга ушла, я подошла к их столику:
— Мальчики, а не пора ли нам домой?

Кирилл взглянул на меня испуганно. Но когда я улыбнулась, он разрыдался, бросился в объятия и прошептал:
— Мама… Я знал, ты придёшь!

Я прижала его к себе и поняла: он теперь мой. Мы с Дмитрием оформили опеку. Теперь у нас трое детей. Девочки души не чают в братике. Кирилл, столько лет тосковавший без ласки, стал самым счастливым.

Позже я познакомилась с его бабушкой. Та со слезами рассказала, что её дочь никогда не любила Дмитрия, а сына терпеть не могла. Это резануло по сердцу, но теперь у Кирилла есть мы — его семья.

Прошли годы. Девочки выросли, вышли замуж, у них всё хорошо. Кирилл учится в медицинском, и мы им гордимся.

Я уверена: я поступила правильно, дав ребёнку от чужой женщины дом. Дети не должны быть сиротами при живых родителях — это грех. Нашу историю в Светлогорске помнят до сих пор. Люди рассказывают её с теплом, а я, глядя на своих, знаю: любовь и прощение лечат даже самые старые раны.