Вечер радости обернулся неожиданным изгнанием

Вспоминаю ту историю, будто вчера было. Наша дочь Полина собрала нас всех за столом — видимо, хотела поделиться радостью. А закончилось всё тем, что мы с мужем выставили её с зятем за порог.

Нынешняя молодёжь — словно с другой планеты. Здравого смысла — ни на грош. Наша Полина устроила семейный ужин — вроде бы всё чинно: оливье, селёдка под шубой, торт с чаем. Собрались все — я, супруг, внук Ванечка да её муж Сергей. Живём втроём в хрущёвке на окраине Самары. И так теснота — хоть вон беги. А тут…

Когда Полина с Сережей поженились, мы их сразу к себе забрали. Дело известное — дочка залетела, свадьбу справили наскоро, без особых раздумий. Мы не упрекали, помогали, чем могли, предложили пожить у нас, чтоб деньги на свою жилплощадь скопили. Говорили: «Откладывайте хоть на первый взнос, рано или поздно места всем не хватит».

Вроде кивали, соглашались. А на деле — ни шагу вперёд. Одни обещания, да и только. Живут, как птенцы в гнезде, и даже спасибо не скажут. Мы терпим — возрастов-то не молодых, нервы уже не те. Но ради дочери — молчим.

И вот сидим за столом. Полина улыбается, глаза горят. Мы с мужем переглянулись: «Может, наконец съезжают?»

Но нет. Дочь поднимает рюмку, смотрит на нас и объявляет:

— Мам, пап… Я опять беременна!

У меня в глазах потемнело. Сижу, будто кипятком ошпаренная. То ли хохотать, то ли рыдать. Ещё один ребёнок? В эту двухкомнатную клетушку? Да куда же…

— Полина, ты хоть соображаешь, что делаешь? — тихо, но твёрдо спросил муж. — Где вы вшестером разместитесь? Или нам теперь и за этого ребёнка нянчиться?

А Полина даже не смутилась. Видно, ждала, что мы вскочим от радости, обнимем, на радостях чокнемся. Но вместо этого — тишина.

— Я думала, вы обрадуетесь… — пробормотала она, а Сергей тут же вставил:

— Мы надеялись на поддержку, а вы сразу в штыки. Это же наша семья!

— Ваша? — не сдержалась я. — А мы тогда кто? Прислуга бесплатная? Мы просили: копите на квартиру! А вы… ещё один едок, простите, но нам не по карману.

После ужина никто ни слова не сказал. Наутро Полина даже взглядом не удостоила. Обиделись. На нас. За то, что не прыгали от счастья. За то, что не обрадовались ещё одному крику ночами, ещё одной коляске в прихожей, ещё меньшей крохе места.

Мы с мужем поговорили. Твёрдо. Решили: хватит. Не можем всю жизнь в жертву приносить. Им уже за тридцать. Пора на свои хлеба.

Подошла к дочери и сказала прямо:

— Полина, мы вас любим. Но вы взрослые. Хотите второго ребёнка? Бог в помощь. Только растить его будете в своём жилье. Мы больше не приёмный покой.

Она вспыхнула. Кричала, что мы бессердечные, что «родители так не поступают». Но, простите, я уже поступала — сидела с Ванюшей, пенсию на памперсы тратила, борщи варила. Теперь — конец.

Собрали вещи, сняли комнату в соседнем районе. Ушли, хлопнув дверью. А мы остались — в своей хрущёвке. В тишине. С мыслью, что поступили правильно, хоть и больно. Но порой, чтобы человек повзрослел, его нужно отпустить. Даже если это твоя кровь.