Зять-паразит: Как дочь променяла рассудок на любовь

Зять-дармоед, или как моя Анечка променяла разум на пустые обещания

Когда моя Анюта впервые привела своего ухажёра в наш дом, в груди защемило что-то недоброе. В этом самоуверенном мальчишке, в его слащавой улыбке и напускной важности чувствовалась фальшь. Не муж — павлин: в дорогих кроссовках, с новым айфоном, а внутри — пустота как в выгоревшем поле. Бездельник, ветреный, вечно ноющий. Стабильности в нём — как снега в июле. То зарплата мала, то начальник «деспот», то график «не по нему». Короче, кругом виноваты — все, кроме него.

Я пыталась дочери глаза раскрыть. Рыдала, умоляла, твердила, что муж — это крепость, а не хлюпик. Но Аня, ослеплённая глупой страстью, словно в тумане была. Муж мой, её отец, только рукой махнул: мол, пусть сама набивает шишки, на то и взрослая жизнь. Я скрепя сердце смирилась. В конце концов, её выбор. Но как спокойно спать, если ты столько лет вкладывала в неё душу, а она теперь тащит за собой этого ленивого бездельника?

Мы для неё горы свернули: лучший университет в Питере, своя квартира в новостройке, даже машину подарили — новенькую «Ладу Весту». А она взяла и в 25 связалась с этим нытиком, который ничего толком не умеет, кроме как сопли размазывать.

Свадьба всё же была. Я там была телом, но не сердцем. Потом началась их «семейная жизнь». Пока Аня работала, ещё кое-как держались. Но стоило ей уйти в декрет — полилось, как из ведра. Звонки: «Мама, выручи, до зарплаты не хватает…» Я помогала, конечно. Дочь же родная, да и с малышкой одной нелегко. Но где же муж? Где его плечо?

Очень скоро всё прояснилось: зять Слава опять работу бросил. И не потому, что не нашёл, а потому что не хотел искать. Целыми днями валялся на диване, в телефон тыкал, сериалы смотрел, а если и находил работу — хватало его на месяц-другой. Родители его где-то под Воронежом копошатся, на свадьбу даже не приехали, от них помощи — как от козла молока. А мы — вот они, рядом, вот и тянут нас, как дойную корову.

Долго терпела. Знаю: скажешь что против её «любимого» — сразу скандал. Но в один день чаша переполнилась. Выложила всё как есть: «Ты, Славик, мужик или тряпка? Работать не хочешь, семью кормить не можешь. На фига ты вообще женился?»

После этого Аня взвыла, будто её режут. Слава вдруг вспомнил, что он «мужчина», и даже устроился куда-то. Но как обычно — на два месяца. Потом опять: «атмосфера токсичная», «начальник — скотина», «денег кот наплакал». А Аня, как заведённая, снова его оправдывала: «Ты просто не понимаешь, мам, там реально ад…»

А потом я привезла им очередные продукты, а он — на диване, пульт в зубах, а у Ани — ребёнок на руках и синяки под глазами. Вот тут я не выдержала: «Может, хоть в такси подашься? Машина есть, права есть». Он посмотрел на меня, будто я предложила мести улицы. Мол, это «не его уровень». Я тогда спросила: «А сидеть с дочкой — твой уровень?» А он мне: «Это бабское дело».

Тут я и решила: хватит. Жёстко? Да. Непопулярно? Возможно. Но другого выхода нет: «Или ты встаёшь и начинаешь работать, или мы отрезаем помощь. Надоело тащить на себе взрослого дядю». Аня закатила истерику, кричала, что мы её «предали». Говорит: «Я его люблю!» Ну да, уже три года «любит». Может, пора полюбить и себя?

Дочь и внучку мы не бросим. Всегда накормим, обогреем, приютим. Но зять… С ним всё ясно. Мы не дойная корова. Муж меня поддержал, даже сказал: «Лучше одной маяться, чем с таким обузой». Будем надеяться, Анюта рано или поздно очухается. Хотя бы ради ребёнка.

А пока… Учимся любить её на расстоянии — так, чтобы и ей не мешать, и самим не сгореть. Потому что если она сама не прозреет — никто её не вытащит из этой трясины.