Почему ты решила отдать дом, мама?

Знаешь, просто сердце кровью обливалось, когда я говорила с мамой вчера. Сижу на кухне, за окном снег по колено, а у самой в горле комок. «Мам, ну как ты могла? О чём ты думала, когда отписала полдома тёте Кате? Теперь она ещё и к нам на этаж просится!» — вырвалось у меня. Мама молчала, а у меня внутри всё переворачивалось от обиды. Раньше её доброта казалась мне чем-то святым, а теперь я вижу, во что это вылилось.

Всё началось лет десять назад. Моя мама, Наталья Петровна, решила помочь своей сестре Екатерине. Тётя Катя тогда развелась с мужем, осталась без денег и крыши над головой. Мама, душа нараспашку, тут же позвала её в наш дом. Дом-то старый, бабушкин, двухэтажный. Они с отцом жили внизу, а верх пустовал. Казалось, ну поживёт тётя немного, встанет на ноги — и всё. Ан нет. Поселилась — и как влитая. А потом мама и вовсе невесть что надумала: оформила половину дома на Катю. «Она же родная кровь, как её бросить?» — оправдывалась мама, когда я пыталась возразить.

Я тогда ещё зелёная была, в жизнь не лезла. Но помню, как отец, Дмитрий Васильевич, ворчал: «Дом — это наследство, нельзя его вот так разбазаривать». Мама же стояла на своём — мол, семья превыше всего. Отец сдался, но видно было, что ему обидно. А теперь вот я пожинаю плоды этой «доброты».

Сейчас я живу в этом доме с мужем Игорем и двумя детьми. После отца мама уехала в городскую квартиру, а дом остался мне. Но та самая половина тёти Кати — просто беда. Она так и не завела своего жилья: ютится наверху, ноет про тяжёлую долю, то денег попросит, то помочь. Я терпела — всё-таки родня. Но недавно она вообще грани перешла: заявила, что хочет переехать к нам на первый этаж — мол, у неё слишком холодно. Как я отказала, так она меня же и виноватой сделала: «Я вам всю жизнь помогала, а вы неблагодарные!» Да что она нам помогала-то? Только и знает, что руки протягивать.

Позвонила маме — надеялась на поддержку. А она: «Ну, Леночка, Катя же не чужой человек, помоги ей». Я не выдержала: «Мам, это ты её избаловала! Зачем ты ей полдома отдала? Теперь она как царица себя ведёт!» Мама начала что-то лепетать про благие намерения, но я-то вижу — она просто не хочет признавать, что наломала дров.

Не знаю, что делать. С одной стороны, тётя Катя — родня, жалко её. С другой — устала, как собака: мой дом, а чувствую себя гостьей. Игорь злится — и правильно: он пашет как вол, а тут ещё эта «квартирантка» с претензиями. Обсуждали даже продать дом, да куда уезжать? Здесь вся моя жизнь, память об отце, о бабуле. Да и мама вой поднимет, хоть сама тут и не живёт.

Иногда думаю: вот если б мама тогда не подписала бумаги — может, тётя Катя хоть работу бы нашла? Или я слишком чёрствая? Но когда она снова начинает канючить, вся моя доброта куда-то испаряется. Не хочу, чтобы дети росли в этой склоке. Хочу, чтобы дом был крепостью, а не полем боя.

Вчера опять говорила с мамой — та обещала «поговорить с Катей». Только что толку? Раньше я мамину доброту обожала, а теперь вижу — она людям только хуже делает. Люблю семью, но надо как-то границы ставить. Может, тётю Катю на место поставить, как бы трудно ни было. Или научиться с этим жить. Но одно знаю точно: больше не позволю чужим решениям рушить мою жизнь.