Мать отказывается помочь дочери, припоминая историю о лишении жилья

**Дневник Ольги Петровой**

Всё село меня осуждает. Конечно, ведь живу я в добротном доме, а моя дочь с детьми ютится в крохотной избушке. Да и Анюта сама подливает масла в огонь, распуская сплетни. «Я воду из колодца ношу, а у неё водопровод. Дрова на последние копейки покупаю, а у неё газ!» — жалуется она всем, кто готов слушать. Я стараюсь не обращать внимания, держу голову высоко. Не стану же каждому объяснять, почему так поступила.

Когда-то у меня была прекрасная семья — я, муж и любимая Анечка. Трёхкомнатная квартира, достаток. Я сидела дома, растила дочь: лучшая школа, кружки по интересам. Всё шло гладко. Но когда Анюте исполнилось пятнадцать, муж тяжело заболел. Как любящая жена, я бросила все силы на его лечение. Денег требовалось много — продали всё, кроме квартиры. Увы, через три года его не стало.

Мы с Аней остались в бедности. Дочь, привыкшая к лучшему, взбунтовалась. Я устроилась в магазин — кассиром, уборщицей… Но это были гроши. Аня школу закончила, но в институт идти отказалась: «Денег нет, а в ПТУ — ни за что!» Зато гулять любила. А уж как хитра была! Если нужны деньги — «мамочка, родная». Если нет — «зачем тогда рожала, если помочь не можешь?» Так и жили, пока не появился Сергей.

Сначала я обрадовалась — наконец-то дочь за ум взялась. Сергей казался приличным: одежда дорогая, взгляд твёрдый, Анюте слово поперёк не скажи. Да и щедрый — продукты покупал хорошие, меня с первых дней «мамой» называл. В общем, не мужчина, а мечта.

Зажили втроём. Я с работы приду — дом убран, ужин готов. Только молодых нет — до утра где-то пропадают. Но я не лезла: пусть живут, как хотят.

Через полгода всё изменилось. Аня стала ходить заплаканная, Сергей — злой. Я не вмешалась, и зря. Однажды они вызвали меня на разговор: «Мама, мы хотим жить отдельно. Нам нужна квартира». Я удивилась: «Я вам не мешаю, да и денег нет». Аня перебила: «Да не об этом! Продадим квартиру и разделим деньги».

Долго сомневалась, но дочь не отступала — то уговаривала, то грозила продать свою долю. В итоге я сдалась. На сделку поехали они… и исчезли с деньгами. Я осталась ни с чем.

Снимать жильё на зарплату не могла, потому устроилась сиделкой к пожилой Марфе Ивановне. Её сын — человек состоятельный, но старушка не хотела покидать дом. Марфа Ивановна была строгой — порядки у неё свои. Пришлось учиться: хлеб в печи печь, бельё крахмалить. Но я справилась.

Прожили мы вместе два года. Подругами не стали, но и врагами — тоже. Однажды утром Марфа Ивановна улыбнулась, а к обеду — упала замертво. Сын приехал, всё устроил, а потом предложил мне купить её дом за символические десять тысяч рублей. Так я стала хозяйкой.

Только обжилась — и вот Аня на пороге. С двумя детьми. «Хороший дом. Где моя комната?» — заявила будто так и надо. Я холодно ответила: «Твоя комната была в той квартире, которую вы с Сергеем продали. Кстати, где мои деньги? И зачем ты пришла? А, поняла — Сергей сбежал?»

Аня надулась: «Ну что ты сразу… Он оказался игроком, обманул меня, как и тебя. Дважды замуж выходила — неудачно. Последний выгнал, вот я и подумала: у меня же мама есть!»

Я твёрдо сказала: «Зря подумала. Ты взрослая, сама мать. Почему я должна тебе помогать? Всё, что могла, ты уже получила. Сегодня переночуете, а завтра — уезжайте».

Они прожили тут две недели, потом Аня купила себе избушку по социальному сертификату и съехала. Мне было тяжело — я любила дочь, тянулась к внукам. Но она не позволяла с ними видеться. Так и жили — близко, но далеко друг от друга.

Помирились мы только после пожара. Сожитель Ани по неосторожности спалил дом. Хорошо, что они в гостях ночевали. Когда они пришли ко мне, я пустила их. В конце концов, кроме них у меня никого не осталось. Пришло время простить обиды. А что будет дальше — одному Богу ведомо.