Мы развелись из-за отказа жены готовить

Мы разошлись, потому что жена не встала к плите

На днях у нас с мужем случился такой скандал, что я выставила его за дверь. Теперь он коротает дни у своей мамы в Балашихе, а я пытаюсь прийти в себя после десяти лет брака, который больше напоминал испытание на прочность. Свекровь в панике — то и дело звонит, уговаривает вернуть её «несчастного мальчика», но её мнение мне теперь как прошлогодний снег. Надоело быть Золушкой в собственном доме.

Даже моя мать не поняла:
— Света, ты совсем ку-ку? Останешься одна с ребёнком! Зачем на Витю напраслину возводишь? Мужик как мужик — не бухает, кулаками не машет, зарплату приносит!

За Виктора я вышла в двадцать, ещё пацанкой с розовыми очками. Квартира у меня была — бабушка постаралась, так что в бесприданницах не ходила. Родители развелись, но отец и его родня меня не бросили. Именно его мать помогла с жильём — в эту «двушку» мы и въехали после свадьбы. У Вити был только его угол в маминой «трёшке», но мне тогда казалось, что любовь важнее квадратных метров.

Через полгода я забеременела. Наша Алиска родилась, когда мне едва стукнул 21. После декрета работу не нашла — с ребёнком, который то в соплях, то с температурой, никто связываться не хотел. «У вас дочь? А вдруг опять на больничный?» — эти фразы я слышала как заклинание. Помощи ждать было неоткуда: ни свекровь, ни мои родные не горели желанием сидеть с малышкой. Так я и завязла в этом болоте из подгузников, кастрюль и вечной уборки.

Витя работал в Подольске, приходил затемно, и мы друг друга почти не видели. Все домашние заботы легли на меня. Он даже ложку за собой не мыл — не то что мусор вынести. Я не жаловалась: ну устаёт человек, деньги ведь зарабатывает! Винила себя, старалась быть идеальной хозяйкой, крутилась как белка в колесе. Но Витя начал ворчать:
— Да у тебя жизнь — мёд! Отвела ребёнка в сад и отдыхаешь. Не можешь работу найти? Посмотри, в каких трущобах мы живём!

Его слова резали как нож. Я чувствовала себя дармоедкой, будто и правда висела у него на шее. Старалась угодить ещё больше: готовила, стирала, даже газету ему по утрам подавала. Но ссоры из-за денег учащались. Витя твердил, что мы его разоряем, а свекровь поддакивала: «Сынок мой совсем замучился из-за вас!»

Не выдержала и вышла на работу. День начинался как марафон: сад, офис, вечером — к маме за Алиской. Зарплата оказалась приличной, даже побольше Витиной. Но дома ничего не изменилось. Через две недели он снова завёл пластинку:
— Холодильник пустой! Ужина нет! Почему я должен после работы ещё и мусор выносить?

— А мне, по-твоему, с ребёнком и пакетом отходов по улице шастать? — огрызнулась я.

Витя забирал Алиску у мамы и ждал меня дома. Я приползала в восемь вечера без сил — тут уж не до ресторанных изысков. Готовила что попроще, иногда грела пельмени. Но мужу и это было не по нраву:
— Все жёнки успевают, а ты — исключение?

— Все мужики деньги носят и не пищат! — парировала я. — Если оба работаем, давай и дела делить!

Хотя я зарабатывала больше, весь быт всё равно тащила на себе. Витя считал, что плита и швабра — «не мужское дело», и опускаться до этого не намерен. В пример ставил отца: «Вот это мужик!» Терпение лопнуло:
— Твой папа сам квартиру купил, а не на жениной шее сидел! Не нравится — марш к маме!

Витя собрал вещи и ушёл. Свекровь тут же завела свою шарманку: «Люди пальцем показывать будут! Подумай о ребёнке!» Но мне плевать на сплетни. Надоело быть прислугой для человека, который даже спасибо не говорит. Алиска — со мной, и мы справимся. Хотя иногда думаю: как я вообще это терпела? Любовь — она ведь как грипп: пока болеешь, кажется, что мир рушится, а потом понимаешь — просто надо было вовремя таблетку выпить.