Тайна кастрюли привела свекровь в ужас

Сегодня было тяжелое утро. Проснулась на рассвете, как обычно, и пошла на кухню нашего дома под Рязанью. А там, к моему удивлению, уже возилась невестка.

— Доброе утро, — улыбнулась Лидия, помешивая что-то в кастрюле.

— Доброе, — процедила я, морща нос. — Что это ты варишь?

— Щи, — ответила она, не отвлекаясь. — Артём их очень любит.

— Щи? — Я принюхалась, и внутри что-то ёкнуло. — Разве щи так пахнут?

— А как должны? — Лидия пожала плечами, накрыла кастрюлю крышкой и вышла.

Не раздумывая, я подскочила к плите, сдернула крышку и заглянула внутрь. То, что увидела, заставило меня отшатнуться.

— Что за дрянь? — прошептала я, будто передо мной было не варево, а нечто опасное.

Лидия вернулась с тарелками, заметила мой испуг и спокойно объяснила:

— Это щи, Вера Петровна. Овощи с нашего огорода — свежие, только собрала. Когда готовишь из своего, вкус особенный.

— Особенный? — я скривилась, скрестив руки. — Да этот ваш огород — одна морока! Зачем ковыряться в земле, если можно купить всё в магазине? Не понимаю я вас.

— А мне нравится, — мягко ответила Лидия, разливая щи по тарелкам. Аромат капусты, картошки и зелени наполнил кухню. — Земля даёт что-то настоящее, когда вкладываешь в неё душу.

— Настоящее? — я закатила глаза. — Это вам, бездельникам, заняться нечем. Нормальные люди живут иначе… — Осеклась, увидев, что Лидия лишь улыбается, будто не слышит колкостей. — И кому ты столько наварила?

— Нам, — ответила она. — На пару дней. Артём всегда просит добавки.

Я театрально зажала нос, будто от одного запаха мне дурно.

— Я это есть не стану! — заявила я с пафосом. — От одного вида тошнит! Что ты туда наложила?

Лидия вздохнула, стараясь не смотреть на меня. А в дверях уже стоял Артём, молча наблюдая за этой сценой.

Я не понимала, что случилось с сыном. Ещё два года назад он был перспективным программистом, ходил на премьеры, обсуждал новые коворкинги. А теперь — это… глушь, грядки, эта простушка Лидия! Само её имя раздражало.

Артём всегда был завидным женихом — статный, умный, с прекрасными манерами. Сколько дочек моих подруг за него вздыхали! Почему он выбрал эту сельчанку и этот домишко? Я надеялась, что он одумается, вернётся в город. Но чем дальше, тем глубже он вяз в этой «пасторали».

Решила действовать. Этот ужин — идеальный повод напомнить сыну, кто он, и вытащить его отсюда, пока не поздно.

— Мам, попробуй щи, — сказал Артём, обняв жену. — Лида их отлично готовит!

— Мы с отцом никогда не ели эту деревенскую еду, — отмахнулась я. — Ты сам в детстве её терпеть не мог, говорил, что это бабушкина пища.

Лидия усмехнулась, представив маленького Артёма, кривящегося от тарелки. Но теперь передо мной стоял взрослый мужчина, и его вкусы изменились.

— Мам, люди меняются, — он улыбнулся. — Эти щи — просто объедение. Попробуй.

— Объедение? — я пришла в ярость. — Ты называешь кастрюлю с капустой объедением? Настоящие деликатесы — это рестораны, кейтеринги, а не эта… похлёбка!

Лидия стиснула зубы, но промолчала. Хотя внутри всё сжалось. Она знала: для меня она — простая деревенщина, недостойная моего сына.

— Мам, хватит, — твёрдо сказал Артём. — Лида делает для нас всё. Мы счастливы — разве этого мало?

— Счастливы? — я поджала губы. — Пока что. Ты городской человек, Артём. Эта жизнь — временная блажь. Одумаешься — вспомнишь мои слова.

Он посмотрел на меня с упрёком:

— Я сам решаю, как мне жить. Мы с Лидой выбрали это, и я ни о чём не жалею.

— Пока не жалеешь, — бросила я. — Но ты забыл, что такое настоящая жизнь. Эта твоя Лида затянула тебя в свою глушь, но ненадолго.

Лидия не выдержала:

— Вера Петровна, чем вам не угодила наша жизнь? Артём доволен, разве вам не радостно за него?

— Радостно? — я вспыхнула. — Ты тащишь моего сына в эту дыру подальше от цивилизации! Тебе выгодно привязать его. Скоро, небось, и ребёнка родишь, чтоб намертво приковать!

Она замерла, будто её ударили. Артём встал, глаза потемнели:

— Мама, это перебор.

Но я не сдавалась:

— Ты не можешь вечно жить в этой глуши. Ну скажи, как ты, городской, миришься с этими грядками и щами?

Он вдруг рассмеялся:

— Знаешь, мам, я был городским, потому что не знал другой жизни. Лида показала мне её — и она мне нравится.

Я фыркнула, но спорить не стала. План провалился — но я не сдаюсь.

…Когда я уехала, Лидия долго сидела на кухне, глядя на кастрюлю. Артём обнял её:

— Не принимай близко к сердцу. Мать всегда считает, что знает лучше. Но я выбрал тебя.

Она кивнула:

— Просто хотелось бы её понимания…

— Может, со временем, — сказал он. — А пока — у нас есть наш дом, наши щи и всё, что впереди.

Она рассмеялась, и боль понемногу отпустила.

— Давай доедим эти щи, — сказала она. — За нас. За нашу жизнь. Какой бы простой она ни была.

Артём взял ложку:

— За нас. И за всё, что будет.