Горький праздник: личная драма

Горький праздник: драма Ольги

Ольга сидела на кухне, снова и снова перебирая купюры. В кошельке почти пусто, а до зарплаты ещё целая неделя.

— Ничего себе накопления, — усмехнулась она. — Ладно, что поделать… Такая зарплата.

Нужно было заплатить за квартиру, купить продукты, но на что? Ольга брела по супермаркету в центре Воркуты, сжимая сумку при виде ценников, которые росли, как грибы после дождя. В итоге она смогла взять только молоко, хлеб и гречку. Масло не потянула, но маргарин — ещё куда ни шло. Кофе, чай, сахар, любимый сыр — всё это осталось на полках.

Оставалось одно — идти за овощами к бывшей свекрови. А там её ждало неизбежное:

— А я тебе говорила! — в сотый раз скажет Алевтина Семёновна.

Свекровь была строгой, но умной. Ей шёл семьдесят седьмой год, и она никогда не ошибалась. Если бы Ольга послушала её тогда, может, сейчас не копала бы в кошельке с комом в горле. Может, жила бы по-человечески. Или даже лучше! Но что было — то ушло.

Два года назад её муж, Сергей, ушёл. И не просто ушёл — в её же день рождения. Ольга весь день стряпала, накрыла стол, а он сел, наелся и вдруг бросил:

— Всё, Оля. Хватит. Я ухожу.

Она застыла, не веря ушам. Сергей же продолжил, зло вытирая губы:

— Тебе сколько? Сорок два? А мне сорок шесть. В нашем возрасте у людей внуки, а у нас что? Никого. Потому что ты так и не родила.

— Да ты о чём?! — Ольга едва не задохнулась. — Какие дети? Ты ж котёнка не прокормишь, он у тебя без еды с утра до вечера! Я хожу, как мышь, а ты орать начинаешь, если я «громко» дышу! О каких детях речь? Может, я и правда не хотела от тебя рожать!

Откуда взялись эти слова? И зачем? Сергей словно ждал. Вскочил, отбросил стул и рявкнул:

— Поживу у друзей. Даю тебе месяц съехать. Квартира-то моя!

Дверь захлопнулась, оставив после себя гнетущую тишину. Ольга сидела, словно парализованная, а внутри росла пустота.

Позже ей рассказали, что Сергей «женился по-лёгкому» на молодой кассирше из обувного, куда он однажды зашёл за кроссовками. Рассказывали с упоением, как он носился к ней с букетами. А цветы те были с их дачи — гладиолусы, которые Ольга растила годами: белоснежные, алые, лиловые. Он выдрал их с корнем, не жалея.

Ольге было жаль ту девчонку. Думает, поймала удачу? Ха! Сергей пожалел денег на цветы — пожалеет и на платье, и на туфли. Хотя, глядя на его новую пассию — высокую, крепкую, с тяжёлым взглядом, — ясно: жалеть её не стоит. Сергей явно искал ту, что «нарожает ему отряд». Что ж, пусть попробует.

Знала ли свекровь о романе сына? При Ольге она его ругала, но и ей доставалось:

— А я тебе что твердила двадцать лет назад? Вечно в тряпьё нарядишься! Сколько я тебе хороших вещей отдала? Где они? Теперь вот и страдай!

Ольга помнила эти «подарки» — огромные фуфайки, мешковатые, с нелепыми розами. Сергей бы сбежал и раньше, увидев её в таком.

Начался дележ. Сергей бушевал: «Всё моё!» Но суд поделил пополам. Ольге досталась дача, Сергею — квартира. Тут вмешалась Алевтина Семёновна, которая жила на даче, сдавая свою квартиру:

— Так, а меня кто-нибудь спросит? Ольга сюда набежит, мужиков приведёт, а я куда?

— К себе, мама, — огрызнулся Сергей.

— Ах ты, мудрец! А твоя новая как на работу ездить будет? Ты с ней в квартире будешь валяться?

В итоге Алевтина Семёновна осталась на даче, квартиру отдала сыну, а Ольга сохранила их общее жильё. Но облегчение длилось недолго — суд разделил и долги. Теперь Ольга платила половину кредита Сергея. За его «красивую жизнь» пришлось расплачиваться.

Вот почему она шла к автобусной остановке. Автобусы в Воркуте ходили раз в неделю. Все на машинах, а в автобусе — старушки, знающие друг друга вечность. Они трещали о пенсиях, ценах, сплетничали. Ольга молчала, глядя в окно. Ехать выпрашивать овощи с собственной дачи было унизительно.

Каждую грядку она кропотливо обрабатывала, радуясь каждому ростку. Дом утопал в цветах, деревья побелённые. Внутри — чистота: светлые шторы, кровать под пёстрым пледом, стол с резными стульями. Ни хлама, ни залежей тряпья. Простор и уют.

Не зря пять лет назад свекровь перебралась туда. Хитрая — себе хуже не сделает. Развод разводом, а урожай нужен. Ольга работала до седьмого пота. Овощи в квартире не хранятся, подвал надёжнее. Вот и ездила за ними — хоть какая-то прибавка к мизерной зарплате.

Алевтина Семёновна стояла над душой, пилила, но чай ставила, кормила, укладывала спать, не закрывая рта:

— А я тебе говорила, Оля! Нельзя быть такой! У Сергея с этой… тьфу, уже сын есть, скоро на”А ты всё одна, как перст, и даже кот от тебя сбежал”.