Неожиданный праздник

Праздник, которого не ждали

В старой квартире на окраине Перми витал запах беды, прикрытый суетой предпраздничных хлопот. Ещё на лестнице Татьяна уловила едкий дым, а по ступеням струилась грязная вода, словно кто-то устроил в подъезде мини-наводнение. Открыв дверь, она швырнула на тумбу корпоративный букет, скинула потрёпанные туфли и натянула тапки, сожалея, что не надела сапоги — пол блестел от воды, будто после ливня. Из дальних комнат доносился дикий кошачий вопль, перемежающийся шипением и запахом гари.

— Сережа, что тут происходит?! — крикнула Таня, чувствуя, как сердце сжалось от дурного предчувствия.

Сергей возник перед ней в одних трусах, босой, с лицом в саже и царапинах, с огромным синяком под глазом. На голове красовалось полотенце, завязанное, как у раненого партизана.

— Танюш, ты так рано? — пробормотал он, виновато опустив взгляд. — Думал, корпоратив же, ты там главная, до ночи задержишься…

Таня устало опустилась на стул, скрестив руки.

— Ну-ка, объясняй, мастер сюрпризов. Что на этот раз натворил?

— Лапочка, всё под контролем, — начал Сергей, но голос его дрожал.

— Я волновалась в девяностые, когда киллеры к нам в офис приходили, — резко прервала Татьяна. — Переживала, когда кризис ударил, и бизнес едва не рухнул. С тех пор меня уже ничем не удивишь. Так что говори — что тут произошло?

Сергей вздохнул, будто перед расстрелом.

— Хотел сделать тебе праздник. Необычный. Решил прибраться, постирать, ужин приготовить. Взял отгул, сбегал на рынок, купил гуся. А потом всё пошло наперекосяк.

— Гуся? — переспросила Таня, предчувствуя подвох.

— Нет, стиральная машинка, — признался он. — Загрузил бельё, поставил гуся в духовку, начал убираться. И тут кот…

— Он живой?! — Татьяна вскочила, глаза расширились от ужаса.

— Живой, живой! — затараторил Сергей. — Просто мокрый. Клянусь, когда я включал машинку, его там не было! И вдруг он… ну, оказался внутри.

— Как?! — Таня сжала кулаки. — Как кот мог залезть в закрытую стиральную машину?!

— Не знаю, — Сергей развёл руками. — Видно, просочился.

Татьяна закрыла глаза, сдерживая желание схватить мужа за горло.

— Продолжай, Эйнштейн. И покажи кота. Хочу удостовериться, что он в порядке.

— Э-э, Тань, он там… — Сергей замялся. — Лучше самому посмотреть.

— Лапы целы? — голос Татьяны стал ледяным.

Сергей потёр расцарапанное лицо.

— Да! Просто… временно выведены из строя. Ради его же безопасности.

— Ладно, дальше, — выдохнула Таня, готовясь к худшему.

— Ну, пока кот… стирался, я учуял горелое. Прибежал на кухню — а там пламя! Кинулся тушить, обжёг пальцы. Плеснул масла, а оно как рванёт! Волосы загорелись, лицо обгорело. И тут кот завизжал. Гляжу — он в стиралке, глаза как у совы через стекло. Понял, что ему там некомфортно. Выключил машинку, а она не открывается. Кот ревёт, плита полыхает, я в панике. Схватил монтировку — и вот, машинка потекла, зато кот выскочил. Но пока я тушил плиту, эта тварь носилась по квартире, орала, сносила всё на пути: вазы разбиты, обои содраны, шторы на полу, вино для ужина разлито. Соседи снизу колотили по батарее, обещали кастрацию. Не знаю, кому — мне или коту. Но главное — я справился!

Татьяна вытерла слёзы — то ли от смеха, то ли от отчаяния — и пошла осматривать квартиру. Разгром был полный: вода на полу, гарь в воздухе, вазы вдребезги, обои в клочьях. На батарее, привязанный за все четыре лапы, висел кот Граф, с мордой, замотанной старой майкой. Живой, но в шоке. Таня посмотрела на мужа, и её глаза сузились.

— Объясняй, — потребовала она.

— Понимаешь, он не мог просто тихо высохнуть, — залепетал Сергей. — Я боялся, что к твоему приходу он ещё мокрый будет. А отжиматься не давал, вот и привязал. А морду замотал, чтобы не орал — соседи с верёвками уже собирались.

Татьяна отвязала кота, вытерла его полотенцем с головы Сергея и освободила морду. Граф зашипел, но тут же прильнул к хозяйке.

— Ты идиот, Сережа, — тихо сказала она. — Он же мог задохнуться. Хотя после стирки ему, как и мне, уже ничего не страшно.

Она села на диван, прижимая кота, и смерила мужа взглядом.

— Ну?

— Что «ну»? — Сергей опустил голову. — Вешаться сразу или дашь ужин доесть?

— Поздравляй, дурак, — вздохнула Таня. — Восьмое марта же.

Сергей просиял, рванул в комнату и вернулся, пряча что-то за спиной. Встав на колени, он торжественно произнёс:

— Танюшка, солнышко моё. Тридцать лет вместе, а ты всё такая же — красивая, стойкая, терпеливая. Ты лучшая жена, мать, бабушка. С Женским днём тебя! Пусть светишься, как сегодня.

Он протянул коробочку с золотым кольцом и букет роз — помятый, потрёпанный, но ещё живой.

— Цветы были шикарные, честно, — смущённо добавил он. — Но кот… немного их подпортил. Не сердись, ладно? Я хотел сделать праздник.

Татьяна прижала его голову к коленям, вдохнула запах роз — сквозь гарь они всё равно пахли.

— Ты и удивил, горе моё. Но хватит экспериментов, ладно? Одного такого праздника хватит на десять лет. Иначе соседи нас сожгут заживо.

Вместе с котом и Сергеем они принялись спасать квартиру, мириться с соседями и разгребать последствия «праздника». Татьяна, закалённая годами в бизнесе, знала главное: муж и кот живы. А всё остальное — ерунда.