Таинственный визит в сад

Таинственный гость в саду

Проснулась Лизавета от резкого крика петуха соседа. «Опять этот несносный!» — с досадой подумала она. Птица умолкла, но сон уже улетучился, оставив лишь тревожное беспокойство. Лизавета перевернулась на скрипучей кровати, ощущая влажные простыни и лёгкое урчание в животе. Утренний свет, пробивавшийся сквозь пожелтевшие занавески, бил прямо в глаза, усиливая раздражение.

Нехотя поднялась, зябко кутаясь в халат. Умываться ледяной водой из колодца она привыкла, но мыть посуду в холоде всё ещё было испытанием. Дом тётки Марфы, где она гостила, не знал горячей воды. Старый, видавший виды, но родной, этот дом хранил воспоминания о детстве её отца и тёти. Построил его ещё дед, и каждая половица здесь помнила его твёрдые шаги.

После кончины деда с бабушкой Марфа осталась одна. Дочь уехала в Германию, сын учился в московском университете. Лизавета, решив скрасить тёте одиночество и освежить воспоминания, приехала в деревню на второй неделе отпуска. «И мне приятно, и тёте веселее, да и помощь лишней не бывает», — размышляла она, упаковывая вещи.

Хозяйство было необременительным. Пять лет назад отец Лизы, Григорий, поставил газовый котёл, упростив быт. Но ей всё равно не хватало тех времён, когда дом согревала настоящая печь, а воздух пах смолистыми дровами. Работы в огороде — прополка да полив — делала с неожиданным удовольствием, будто возвращалась к забытому ритму.

Накануне тётя уехала в соседнее село на пару дней — то ли на поминки, то ли на свадьбу, Лизавета не вникала. Марфа велела «присмотреть за домом», но что именно это значило, она понимала смутно. Живности не осталось, молоко тётя покупала у соседей. Огород? Уже вошло в привычку. Значит, день можно посвятить себе — гулять, читать, наслаждаться тишиной.

Лизавета вышла в сад, сорвала спелую грушу и с удовольствием вдохнула свежесть утра. Отпуск в деревне был необычным. В прошлом году она загорала на Чёрном море, а два года назад путешествовала по Европе, но этот старый дом в глухой деревеньке под Псковом казался особенным, родным. Лёгкий ветерок донёс странный звук — то ли шорох, то ли стон, пробившийся сквозь птичьи трели.

Насторожившись, она пошла на звук. Заглянула за сарай — никого. Обошла огород — тишина. Лишь рыжий кот соседа спрыгнул с забора и растворился в траве. У калитки шум стал явственнее. Лизавета задумалась: выходить во двор в домашнем? Махнув рукой, пробиралась через заросли крапивы. Сад пестрел яблонями и сливами, дальше тянулись кусты смородины и крыжовника, а у самого дома цвела малина.

В гуще сирени, переплетённой с ромашками, Лизавета застыла. В траве лежал молодой человек. Сердце ёкнуло от испуга.

— Эй… — опустилась она на колени, осторожно касаясь его плеча. — Живой?

Перевернула его на спину. Дышал тяжело, лицо бледное. Взвилась в дом, набрала ведро воды из колодца, вернулась. Плеснула ему в лицо, смочила платок и приложила ко лбу. Он слабо приоткрыл глаза.

— Воды… — прохрипел.

Лизавета помогла сесть, прислонила к забору, поднесла ковш.

— Врача вызывать? — твёрдо спросила. — Что случилось?

— Да так, с другом поссорился, — скривился он. — Врач не нужен, помоги встать.

Опираясь на её плечо, он медленно поднялся. В доме рухнул на кровать и мгновенно заснул.

— Ну и дела, — пробормотала Лизавета. — Ладно, бывает.

Принялась готовить обед, поглядывая на спящего. Когда он проснулся, его рубашка уже висела на верёвке в кухне, а рядом лежала клетчатая футболка — явно для него. Он натянул её и сел, потирая виски.

— Спасибо, — буркнул.

— Не за что, — откликнулась Лизавета. — Есть будешь?

— Буду, — с усилием поднялся и опустился за стол.

— Имя? — поставила перед ним тарелку.

— Даниил, — ответил, уставившись в щи.

— Лизавета, — протянула вилку.

— Лизавета, — повторил задумчиво. — Спасибо.

После чая щёки его порозовели, и он с аппетитом уплетал котлеты с гречкой. Она наблюдала с тихим удовольствием.

— Наелся? — убрала тарелку, мысленно вздыхая: опять греть воду. — Теперь рассказывай, что стряслось.

— Зачем? — нахмурился Даниил.

Лизавета скрестила руки:

— Хочу знать, кто и зачем валялся в моих ромашках. — Улыбнулась, но тут же стала серьёзной. — Говори.

— Да ничего особенного. Поссорились с другом, и всё.

Она приподняла бровь.

— Ну, выпили, наговорили лишнего, — добавил он, украдкой глядя на неё. — Старые обиды, зависть…

— Из-за чего? — мягко спросила.

— Из-за всего и ничего. Зависть, в общем.

Лизавета закатила глаза:

— Очень содержательно. Ладно, не хочешь — не надо. Но к врачу съездить стоит. Могу сопроводить.

Она смотрела на него с материнской заботой. Даниил казался моложе, лет на пять. Студент, наверное. Хотя и не мальчик…

Так он оказался под её опекой. В больницу отказался, хотел уйти, но она уговорила остаться до вечера. «Тётя Марфа вернётся завтра, до этого можно его приютить», — решила Лизавета. Лишних вопросов не хотелось.

День прошёл в разговорах. Она читала ему тёткины книжки, потом незаметно разговорились. Вечером вывела в сад подышать.

Даниил шёл уже увереннее, с восхищением разглядывая яблони, будто впервые видел сад. Усевшись на траву, ели груши и болтали о пустяках. К вечеру она уже понимала его мысли, но о нём самом знала мало. Это настораживало, но она не давила.

После ужина, который он помогал готовить, рассыпав сахар по всей кухне под её смех, вышли в поле смотреть закат.

— Здесь закаты — как в сказке, —— Когда-нибудь мы будем смотреть их вместе каждый вечер, — прошептал Даниил, беря её за руку.