Двоюродная сестра забрала Наташку из онкологии: история успешного художника

Из больницы Наташу забирала её двоюродная сестра Ольга. Ольга — успешный художник. Человек она открытый, добрый, весёлый, никогда не лукавит и не скрывает. Поэтому, поддерживая Наташу, сразу сказала:

— Наташ, понимаешь, твой Вадик уже с другой живёт. Но ты не переживай. Тебе есть где жить, я тебе помогу, чем смогу.

Наташа после операции и нескольких курсов химии, лысая, худая и бледная, думала: в классических фильмах в таком случае обычно падают в обморок или рвут на себе волосы, но волос у меня и так нет.

Можно, конечно, изобразить обморок и упасть в грязь, но жалко было белого Ольгиного пальто, которое она на неё надела, потому что осень на дворе и холодно.

В машине было тепло, но Ольга укутала сестру в плед, пристегнула ремнём и повезла в новую жизнь. Пока они ехали, Ольга объясняла:

— Купила дом два года назад, думала летом там жить и рисовать, но пожила — поняла, не моё. Привыкла к удобствам, большим магазинам и людям вокруг.

Тишину не люблю. Вчера в доме была, отопление работает, вода есть, остальное — сама разберёшь. Продуктов я привезла. Буду навещать…

Во дворе сидела большая рыжая собака. Со всех сил махая пушистым хвостом, она подбежала к Наташе и уткнулась носом в её колени. Наташа погладила лохматую голову и спросила взглядом Ольгу:

— Наташ, я её из приюта вчера забрала. Тебе друг нужен. Как ты одна будешь? Не переживай, я корм купила, на месяц хватит. Вдвоём повеселее будет. Его Джони зовут.

В небольшом доме было тепло. В столовой стояли коробки с консервами, крупой, макаронами, мукой, печеньем.

— Сама разложишь, так лучше будешь знать, где что лежит. Холодильник забит. В шкафу найдешь одежду на все сезоны, у нас одинаковый размер. Попьём чай — и я поеду.

Надевая пальто, Ольга подошла к Наташе, заглядывая ей в глаза. Но Наташа отвела взгляд.

— Наташ, эта собака три года в клетке жила. Её никто не брал, она большая и не молодая. Всё понимаю, тебе трудно, плохо, но у тебя есть я. А у собаки — ты. Надо за что-то цепляться, чтобы жить. На Вадика забудь.

Всё будет хорошо. И ещё — это теперь твой дом, всё на тебя оформила, бумаги и деньги в спальне. Наташ, будем жить! Приеду через неделю, если что — звони.

Ольга поцеловала Наташу и уехала…

Уже вечерело, а она всё ещё сидела в кресле, обняв колени. Сначала плакала, потом ругала Ольгу за навязанную собаку. Думая, что сил нет жить, решила: хоть накормила бы собаку.

Одела куртку, посмотрела на свою лысую голову в зеркало и, сказав себе “Не будем пугать собаку”, надела шапку. Найдя корм, насыпала его в миску и вышла на улицу.

Джони, съев корм, вылизал миску, затем слизал с лица Наташи солёные слёзы, лёг рядом на крыльцо и положил голову ей на колени.

На ночном небе вокруг яркой луны загорались звёзды. Наташа нашла Большую Медведицу, улыбнулась и послала поцелуй. Обняла собаку и сказала:

— Ладно, Джони, завтра сварю нормальную кашу с мясом.

Всю неделю Наташа, глядя в зеркало, вздрагивала и говорила:

— Аэлита…

И иногда думала: а может всё бросить? Кому я нужна? Но встречая взгляд Джони, уютно лежащего у камина, решала: ладно, ещё поживу.

Жизнь Наташи изменилась, когда приехала Ольга через неделю, как и обещала. Внесла коробку, поставила на диван и сказала:

— Наташ, не знаю куда девать. Кошка бездомная, в подъезде родила. Привезла и корм…

В коробке была рыжая кошка, обнимающая двоих котят. Вечером Ольга уезжала. На пороге, помолчав, протянула листок:

— Наташ, Вадик приходил, спрашивал о тебе. Я не сказала. Это его новый номер. Тебе решать.

Наташа проводила сестру до машины, вернулась в дом. Погладила кошку:

— Будешь Муркой. Молока принесу, всё будет хорошо.

Проходя мимо камина, бросила листок в огонь…