Её мечта – встретить правнучку, но я никак не прощу её измену

Меня зовут Арина, и в моей душе годами живёт боль, о которой трудно говорить. Возможно, если я выскажусь, станет хоть немного легче.

Наша семья никогда не знала покоя. Мы жили в Курске, и с детства я помню, как за стенами родного дома копились обиды, звучали пьяные крики, лились унижения. У мамы была сестра — тётя Лида. Её сын, мой двоюродный брат Витя, женился на девушке, мягко говоря, неверной. Измены, скандалы, мимолётные разводы — их брак был чередой ошибок. Двое детей, но в доме — ни тепла, ни любви. А тётя Лида сама давно тонула в бутылке, работу не держала, жила от запоя до запоя. Родственники давно махнули на неё рукой.

Однажды у Витиной жены отказали почки. Мы с мамой навестили бабушку — Антонину Семёновну, и та рассказала нам об этом. Мама резко бросила: «Нужно головой думать, а не тем, что ниже пояса». Мы бы забыли этот разговор, но бабушка, недолго думая, передала слова напрямую больной. И началось…

Пьяная тётя Лида вцепилась в маму, кричала на всю улицу, защищая невестку, словно родную дочь. Мы даже не стали спорить — просто ушли. Но самое страшное случилось потом: бабушка встала на их сторону. Перестала звонить, перестала замечать. Мы будто перестали для неё существовать. Мама ещё пыталась наладить связь, а я — нет. В тот момент я твёрдо решила: больше ни капли участия в этой пьяной грязи. И в сердце тех, кто так легко вычёркивает тебя из жизни.

Прошло восемь лет. Бабушке скоро восемьдесят. Недавно она позвонила маме, сквозь слёзы умоляла простить. Мама простила — она всегда была мягкой. Но я… не смогла.

У меня растёт дочка — свет в окошке, моя радость. Мама рассказала бабушке о ней, и та, дрожащим голосом, просила хотя бы фотографию. Говорила, что мечтает увидеть правнучку, что каждую ночь молит Бога подарить ей этот шанс. Но я запретила.

Не из мести. Просто в душе до сих пор живёт обида. Больно вспоминать, как нас предали, как мама плакала, не понимая, за что её так. Бабушка тогда дала понять: родство — не кровь, а выбор. И выбрала не нас.

Я не знаю, права ли. Мама шепчет: «Не держи зла, Арин, она старая, хочет уйти с миром». Но внутри бунт. Может, завтра будет поздно… но я не готова.

Скажите… а вы бы простили?