Мама обиделась, что я накричала, когда брат разбил мою машину.

Мне приснился странный сон, будто я оставила маме свою машину, а брат её разбомбил. А теперь мама дуется, что я на неё прикрикнула.

Я всего лишь хотела помочь. Улетая в очередную командировку, я доверила маме ключи от своей «Лады». Зачем ей тащить тяжеленные сумки из «Пятёрочки», если во дворе стоит исправленная, свежеобслуженная тачка? Но случилось то, чего я боялась больше всего. Она сунула ключи моему младшему брату. А он… ну, вы поняли. Не в хлам, конечно, но ремонт потянет на столько тысяч рублей, что у меня мурашки по спине побежали. Особенно если учесть, что страховка покроет лишь треть.

Я — логист, вечно колесящий по городам и весям. Иногда даже за бугор. Для коротких перебежек предпочитаю своё железо: быстро, комфортно, да и нервы целее. Вожу аккуратно. За десять лет — ни одной аварии по моей вине. Да, пару раз в меня врезались те, кому явно стоило выбрать такси. Но в целом — я осторожна. Машины меняла редко, зато следила за ними как за зеницей ока. Все были б/у, берегла копейку. А в прошлом году решила: хватит. Заслужила новую. Не перекрашенную, не с подкрученным одометром — свою.

Влезла в кредит, вбухала все накопления и купила новенькую «Ладу». Аромат салона, идеальные педали, люк в крыше. Мечта. Но не успела насладиться — командировки участились, и машина простаивала. Зато мама, у которой тоже есть права, начала ныть: «Можно я иногда покатаюсь — до магазина, до больницы?» Я не отказывала. Она ездит аккуратно, да и родной человек.

Но поставила жёсткое условие: никаких ключей брату. Мой брат — это живое воплощение кошмара любого автомобилиста. Лихач. Обгоны с дурацкими манёврами, резкие торможения, дистанция — как у танка. Уже лишался прав. Его последние две тачки отправились на свалку. Я его люблю, но дать ему машину — всё равно что вручить спички пироману. Мама кивала, клялась: «Да нет, он даже не посмотрит в её сторону».

Прошло пару месяцев. Возвращаюсь — и что я вижу? Машина помята. Брат взял её без спросу. Вернее, со спросом — у мамы. Она ему ключи и подсунула. Я впала в ярость. Во-первых, она знала моё отношение. Во-вторых, он разбил её просто потому, что даже не подумал сменить резину. Я, уезжая, не успела — просила маму. Она забыла. А брату хоть бы что — сел и поехал. На обледенелой дороге, на повороте, не справился. Въехал в фонарный столб.

Когда я увидела вмятины, разбитый бампер и покорёженный капот, у меня сердце упало. Новая машина. Кредит ещё не закрыт. Я даже не успела её как следует обкатать, а теперь она стоит у подъезда — ни тпру, ни ну.

Я сорвалась. Да, накричала. Громко, резко, но разве не имела права? Я просила. Я умоляла. Я предупреждала. Итог?

— Да подумаешь, железяка, — буркнула мама, избегая взгляда. — Не переживай, починят. Главное, люди живы. А если ещё раз повысишь голос, вообще разговаривать не буду.

Брат, конечно, в лучших традициях: бьёт себя кулаком в грудь, клянётся отдать за ремонт. Но откуда? Зарплата — копейки, долгов — как уА я сижу в своей разбитой машине и гадаю, неужели им плевать, сколько крови и пота я в неё вложила, или они просто не понимают, что такое чужой труд.