З життя
Моя подруга божественно готовит: чудеса из простых продуктов
Моя подруга Татьяна — кудесница на кухне. Непостижимо, божественно, из обычного кабачка да картошки она такое творит, что пальчики оближешь! А пироги её! А румяная заливная телятина!
Но не о том речь.
У Татьяны — пышные формы. Очень пышные. Но она при этом — сама прелесть: румяная, гладкая, как спелая алыча, бойкая — ни одышки, ни давления.
Живёт она с мужем уже пятнадцать лет. Все эти пятнадцать лет супруг её, Виктор, с упоением и огоньком её за полноту гнобит. Очень изобретательно, с выдумкой. При друзьях. При посторонних. Придумывает «ласковые» прозвища: «моя булочка», «бегемотик мой». «Ой, — кричит, — она мне на ногу наступила! Теперь мне весь Виктор в гипсе!»
Хвалит на все лады знакомых худышек да всех, кому с генетикой повезло. Мне тоже пару раз досталось этих сомнительных комплиментов. И напрасно я бросалась Татьяну защищать, бормоча про метаболизм да наследственность — толку ноль.
Татьяна стоически держалась, даже улыбалась этим шуткам. Сама над собой подтрунивала.
Но после рождения дочки стало хуже. Дочка унаследовала материнскую стать — кругленькая, румяная. И Виктор, как только дочь в подростковый возраст вошла, переключился на неё: «Ну куда столько ешь? В мать пошла! На себя посмотри! Неужели не хочешь быть стройной, а не как это мешковатое чучело?»
И тут Татьяна вдруг очнулась. Поговорила с мужем раз, другой, третий — так, мол, нельзя. Но, разумеется, впустую.
А потом — взрыв.
Мне не довелось быть свидетелем, но друзья рассказали. Очередной раз, в гостях, Виктор разошёлся в остроумии насчёт форм жены. И тут Татьяна вдруг сказала:
«Виктор, знаешь что? За@бал. Не нравятся мои бока — не держу. Ищи себе стройную. С меня хватит.»
Вызвала такси, уехала.
Виктор продолжил зубоскалить, за женой не поехал. «Куда она денется? — говорил. — Пошумит да остынет. Сама же понимает, что на переспелую тыкву смахивает.»
Даже друзья пытались ему втолковать, что он дурак и Татьяна — прелесть. Тщетно.
Дома Татьяны не оказалось. И дочки тоже.
Выяснилось — собрали вещи, уехали к её родителям.
Дом у них в другом конце города. В школу далеко, но ладно.
Вторым ударом стало заявление на развод. Виктор не верил: «Неужели из-за шуток? Быть не может! Наверняка любовник завёлся! Хотя… кому такая пузатая сдалась…»
Но вы уже догадались.
Любовника не было. Просто Татьяна устала.
Работает она в солидной фирме, зарплата приличная. Родители помогли — и вот, не дожидаясь раздела квартиры, купила себе с дочкой двушку в новом районе.
После раздела Виктору досталась однушка.
Машину пришлось продать, деньги пополам.
Алименты платить ещё три года.
Зарплата у него маленькая, после вычетов — совсем тоскливо.
Но главное —
Он теперь друзьям жалуется: «Эта ведьма приучила меня за пятнадцать лет к вкусной еде! Теперь полуфабрикаты жру, либо к мамке на ужин таскаюсь.
Её курица мне ночами снится!
Её плов!
Её пироги!
Целые ряды пирогов с разной начинкой!
Просыпаюсь — слёзы на подушке.»
Новую бабу нашёл?
Нашёл.
Готовит, говорит, какую-то бурду.
Ну да, стройная.
Но, в их-то возрасте, где уж красоток искать.
Молодую?
Да не сложилось.
Зарплата маловата, да и сам он — не Аполлон: пузо, лысина, одышка.
Полтинник, как-никак.
Но самое обидное, говорит, —
Татьяна взяла да и похудела.
Не кардинально, но заметно. На пару размеров.
Общие знакомые передают: теперь готовит себе и дочке совсем другое.
Тоже вкусно, но больше овощей.
Они с дочкой мясом никогда не увлекались.
А сладкие пироги — это больше Виктор требовал.
Недавно, говорит, встретил её в супермаркете.
Так и остолбенел.
Подошёл:
«Ты, — говорит, — ничего такая стала.
Очень даже ничего.
Давай, — говорит, — попробуем заново.»
А она ему:
«Нах@й».
Обиделся страшно.
«Я, — говорит, — с открытым сердцем! А она — сразу в спину нож!
Если бы не я, — орёт, — так бы и ходила бочкой прокисшей!
Неблагодарная!
Циничная…
ЖЕНЩИНА!!!»
Катерина Зайцева.
Sir, a man carrying a sleeping kid and a bunch of beat-up flowers might have better luck at one of those budget spots out past the highway.
Ethan Vance didn't move. He stood at the gleaming front desk of the Grand Regent Hotel — one of the...
I never told my son the whole truth about where the money came from.
Not all of it. Not the part that mattered most. I told Jack I had savings tucked away. I told...
“We’ll Just Look at the Cottage and Leave!” Promised My Mother-in-Law on Friday Evening. They Left on Sunday. I Arrived on Monday — and Put a Lock on It.
So, her mother-in-law had announced from the doorstep—not greeting anyone, not even taking off her shoes—”What’s this rubbish heap in...
—Señor, con una niña dormida en el hombro y esas flores marchitas en la mano, quizás quiera probar alguno de los hoteles más baratos en las afueras de la ciudad.
Ethan Vance se detuvo en seco frente al mostrador de mármol pulido del Grand Regent Hotel, una de las propiedades...
Jamás le conté a mi hijo exactamente cómo conseguí el dinero para el depósito de la universidad.
Al menos, no del todo. Le dije a Jack que tenía fondos guardados. Le aseguré que todo estaba bajo control....
Everyone Feared the Dog and Gave It a Wide Berth—Until a Little Girl Walked Up to ItShe knelt down, and the dog timidly licked her hand, revealing the gentle soul hidden beneath its fearsome appearance.
Sometimes life throws up stories that make you think afterwards – surely it couldn’t have happened exactly like that. But...
Nathan Harrison había cerrado contratos multimillonarios en todos los rincones del mundo sin parpadear siquiera. En los círculos del poder lo llamaban el Rey del Concreto. Su firma convertía terrenos baldíos en rascacielos de lujo, en corredores comerciales exclusivos, en comunidades amuralladas donde el dinero compraba hasta el silencio. Creía haberlo visto todo. Hasta que un viernes por la tarde, en una pequeña panadería de barrio, vio a su ex esposa contar monedas para comprar pan —y no supo, en ese instante, que los dos niños parados junto a ella eran sus hijos.
Cuando Nathan cruzó la puerta, la vio de espaldas. Una mujer inclinada sobre el mostrador, separando monedas con los dedos...
Levantó la sábana esperando encontrar pruebas de que su esposa embarazada lo había traicionado. En cambio, encontró sus piernas destrozadas, sus manos temblorosas sobre el vientre, y el terror que su propia familia había ocultado detrás de puertas cerradas. Entonces Clara lo miró y susurró: “Ya firmaste para quitarme a mi hijo.” En ese instante, comprendió que los traidores no estaban en esa cama. Estaban en su propia sangre.
Daniel había llegado al hospital preparado para confirmar lo que su familia le había estado sembrando al oído durante semanas:...