Моя подруга божественно готовит: чудеса из простых продуктов

Моя подруга Татьяна — кудесница на кухне. Непостижимо, божественно, из обычного кабачка да картошки она такое творит, что пальчики оближешь! А пироги её! А румяная заливная телятина!

Но не о том речь.

У Татьяны — пышные формы. Очень пышные. Но она при этом — сама прелесть: румяная, гладкая, как спелая алыча, бойкая — ни одышки, ни давления.

Живёт она с мужем уже пятнадцать лет. Все эти пятнадцать лет супруг её, Виктор, с упоением и огоньком её за полноту гнобит. Очень изобретательно, с выдумкой. При друзьях. При посторонних. Придумывает «ласковые» прозвища: «моя булочка», «бегемотик мой». «Ой, — кричит, — она мне на ногу наступила! Теперь мне весь Виктор в гипсе!»

Хвалит на все лады знакомых худышек да всех, кому с генетикой повезло. Мне тоже пару раз досталось этих сомнительных комплиментов. И напрасно я бросалась Татьяну защищать, бормоча про метаболизм да наследственность — толку ноль.

Татьяна стоически держалась, даже улыбалась этим шуткам. Сама над собой подтрунивала.

Но после рождения дочки стало хуже. Дочка унаследовала материнскую стать — кругленькая, румяная. И Виктор, как только дочь в подростковый возраст вошла, переключился на неё: «Ну куда столько ешь? В мать пошла! На себя посмотри! Неужели не хочешь быть стройной, а не как это мешковатое чучело?»

И тут Татьяна вдруг очнулась. Поговорила с мужем раз, другой, третий — так, мол, нельзя. Но, разумеется, впустую.

А потом — взрыв.

Мне не довелось быть свидетелем, но друзья рассказали. Очередной раз, в гостях, Виктор разошёлся в остроумии насчёт форм жены. И тут Татьяна вдруг сказала:

«Виктор, знаешь что? За@бал. Не нравятся мои бока — не держу. Ищи себе стройную. С меня хватит.»

Вызвала такси, уехала.

Виктор продолжил зубоскалить, за женой не поехал. «Куда она денется? — говорил. — Пошумит да остынет. Сама же понимает, что на переспелую тыкву смахивает.»

Даже друзья пытались ему втолковать, что он дурак и Татьяна — прелесть. Тщетно.

Дома Татьяны не оказалось. И дочки тоже.

Выяснилось — собрали вещи, уехали к её родителям.

Дом у них в другом конце города. В школу далеко, но ладно.

Вторым ударом стало заявление на развод. Виктор не верил: «Неужели из-за шуток? Быть не может! Наверняка любовник завёлся! Хотя… кому такая пузатая сдалась…»

Но вы уже догадались.

Любовника не было. Просто Татьяна устала.

Работает она в солидной фирме, зарплата приличная. Родители помогли — и вот, не дожидаясь раздела квартиры, купила себе с дочкой двушку в новом районе.

После раздела Виктору досталась однушка.

Машину пришлось продать, деньги пополам.

Алименты платить ещё три года.

Зарплата у него маленькая, после вычетов — совсем тоскливо.

Но главное —

Он теперь друзьям жалуется: «Эта ведьма приучила меня за пятнадцать лет к вкусной еде! Теперь полуфабрикаты жру, либо к мамке на ужин таскаюсь.

Её курица мне ночами снится!

Её плов!

Её пироги!

Целые ряды пирогов с разной начинкой!

Просыпаюсь — слёзы на подушке.»

Новую бабу нашёл?

Нашёл.

Готовит, говорит, какую-то бурду.

Ну да, стройная.

Но, в их-то возрасте, где уж красоток искать.

Молодую?

Да не сложилось.

Зарплата маловата, да и сам он — не Аполлон: пузо, лысина, одышка.

Полтинник, как-никак.

Но самое обидное, говорит, —

Татьяна взяла да и похудела.

Не кардинально, но заметно. На пару размеров.

Общие знакомые передают: теперь готовит себе и дочке совсем другое.

Тоже вкусно, но больше овощей.

Они с дочкой мясом никогда не увлекались.

А сладкие пироги — это больше Виктор требовал.

Недавно, говорит, встретил её в супермаркете.

Так и остолбенел.

Подошёл:

«Ты, — говорит, — ничего такая стала.

Очень даже ничего.

Давай, — говорит, — попробуем заново.»

А она ему:

«Нах@й».

Обиделся страшно.

«Я, — говорит, — с открытым сердцем! А она — сразу в спину нож!

Если бы не я, — орёт, — так бы и ходила бочкой прокисшей!

Неблагодарная!

Циничная…

ЖЕНЩИНА!!!»

Катерина Зайцева.