«Не хочу встретить старость под мостом: невестка требует продать мою квартиру для строительства дома сыну»

Сегодня снова думаю о том, что навязчиво крутится в голове последние месяцы. Мой сын, Дмитрий, женился на Алине одиннадцать лет назад. Втроем с внучкой они ютятся в хрущёвке на окраине Нижнего Новгорода. Шесть лет назад Дима купил землю под коттедж — мечтал о просторном доме. Первые два года участок просто зарастал бурьяном. Потом поставили забор, залили фундамент… и снова затишье. Денег вечно не хватает, но сын не сдаётся — копит потихоньку.

За это время удалось возвести лишь коробку первого этажа. Они грезит о двухэтажном особняке, где хватит места мне, им, внучке. Дмитрий с детства семейный, всегда хотел, чтобы мы жили вместе. Эти стены поднялись только потому, что Алина уговорила его поменять их трёшку на двушку, а разницу вложить в стройку. Теперь же им самим тесно.

Когда приезжают в гости, говорят только о доме. С азартом спорят о плитке для кухни, планировке комнат, выборе котла. Никто не спросит, как мои больные суставы, не поинтересуется, как я живу. Киваю, улыбаюсь, но внутри — камень.

Давно чувствовала: присматриваются к моей трёшке в центре. Как-то сын обронил: «Мама, представь, как здорово нам всем будет под одной крышей!» Не выдержала, выпалила: «Значит, продать мою квартиру?» Они оживились, затараторили про общий быт, уют, семейные ужины. Но я поймала взгляд Алины — и всё поняла. Она терпит меня через силу, а я устала делать вид, что не вижу её ледяных ухмылок и язвительных «случайных» фраз.

Жаль Диму. Горбатится, а стройка затянется ещё на десять лет. Хочется помочь, дать внучке достойное детство. Но тогда куда я? В их однушку? Или в бетонную коробку без окон и дверей?

Алина моментально нашла решение: «Тётя, ты же обожаешь нашу дачу в Борском районе!» Да, там есть ветхий сарайчик без газа и водопровода. Летом — мило: сирень, шашлыки. Но зимой? Колоть лёд в колодце, греться у печурки, таскать ведрами воду? Мне уже за шестьдесят, сердце пошаливает…

«В деревнях люди не мрут!» — фыркнула она. Ну да, в деревнях — с паровым отоплением и санузлом, а не в лачуге с дырявой крышей. Но стройка требует жертв, и я явно следующая в очереди.

Стала заходить к соседу, Игорю Петровичу. Он, как и я, одинок. Пьём чай с вареньем, вспоминаем молодость. А вчера подслушала, как Алина шепталась с матерью: «Можно же пристроить её к этому старикашу, а квартиру…»

Комок в горле. Чего ждать от женщины, которая даже чашку мне подаёт, будто подачку? Знаю — в их «родовом гнезде» мне не место. Но чтобы так цинично…

Думаю о Диме. Всё-таки мой мальчик. Может, отдать последнее? Но страх гложет: неужели под старость окажусь на улице, как бомжиха у вокзала, без своего тёплого угла?