Не судите тайные сердца

В деревне Заозёрное, затерянной в пермских лесах, бабу Любу не жаловали. Она и сама людей избегала, да и «избегала» — это ещё цветочки. Терпеть не могла она их, и в этом селяне были единогласны. Здоровьем Люба могла потягаться с медведем: косая сажень в плечах, высоченная, чуть ли не вровень с местными мужиками, она заставляла их задирать головы, чтобы взглянуть ей в глаза. Но этого взгляда никто не искал — на приветствия она хмуро бурчала себе под нос и шла дальше, не опуская взгляд. Точнее, не поднимая — рост у неё был настоящий богатырский.

Жила Люба в самом сердце деревни, в старом доме, который, как помнили старожилы, срубил ещё её дед. Дом обступал глухой забор, такой высокий, что заглянуть за него отваживались единицы. Баба Люба была скорой на руку. Как-то летним вечером подгулявшие парни из любопытства попытались перелезть через забор — посмотреть, как живёт эта затворница. Люба, заметив их в окно, вышла на крыльцо с дедовским обрезом и, не говоря ни слова, дала предупредительный выстрел в воздух. С той поры её двор обходили за версту.

Хозяйство у Любы было немаленькое: куры, гуси, кролики, пара коз. Селяшки судачили: «Куда столько? Пенсии хватало бы, а она всё скупердяйничает». Птицу и кроликов Люба разделывала сама, везла на базар в райцентр, где всё распродавала влёт. Деньги засовывала за пазуху и возвращалась в свой крепкий дом. Из козьего молока делала сыр по старинному рецепту — дорогой, но, поговаривали, в городе у неё были свои покупатели. Птица — ухоженная, кролики — упитанные, яйца — крупные, всё честно. Люба цену не сбивала, но товар расхватывали.

Когда в деревне заводили о ней разговор, старики вспоминали: Люба всегда была букой. Мать её умерла, когда девочка ещё ползала по полу. Остались они с отцом — таким же здоровенным и нелюдимым. Через пару лет он привёл мачеху из соседней деревни, но та, прожив месяц, сбежала с узелком на станцию. Шёптались, что из-за Любы не прижилась. Так и жили отец с дочкой вдвоём. Когда Люба подросла, отец уехал в город на заработки и пропал. Убили ли его, сгинул ли где — никто не ведал. Люба осталась одна. Насовсем.

Замуж она не вышла. «Кто такую-то выдержит?» — перемывали косточки на лавочках. Годы шли, люди умирали, рождались новые, а Люба словно застыла. Даже седина её не брала — голову всегда повязывала платком, из-под которого торчали лишь тяжёлый подбородок, орлиный нос и густые чёрные брови, будто вырубленные топором.

Однажды зимней ночью у соседей, Петуховых, загорелся дом. Люба, не говоря ни слова, пришла с багром и, пока пожарные ехали, вместе с хозяевами тушила пламя. Она так ловко разбирала горящие брёвна, что дом потом собрали почти из старого материала — ничего не успело сгореть. Соседи благодарили, но Люба лишь буркнула что-то и ушла, не обернувшись.

Когда Люба умерла, в деревню из райцентра приехала директор детдома «Солнышко», Анна Семёновна, с тремя воспитательницами и десятком ребятишек. Селяне, больше из любопытства, чем из жалости, гурьбой повалили в её двор. Там открылась картина идеального порядка: курятник, клетки для кроликов, сарай для коз — всё как с картинки. В доме — чистота, но пустота. Стол, табурет, железная кровать с провисшей сеткой, поскрипывающий буфет с одной треснутой тарелкой, ложкой, ножом и кружкой без ручки. У печки — старый сундук, отполированный временем, а на полке — аккуратно сложенная одежда. И всё.

На столе лежал конверт, подписанный твёрдым почерком: «Анне Семёновне Беловой от Любови Герасимовны Морозовой». Директор вскрыла конверт и прочла листок, вырванный из школьной тетради. Позже она рассказала: двадцать лет Люба ежемесячно переводила детдому деньги — немалые, они очень выручали. В записке было написано: «Дом, хозяйство и всё имущество завещаю детдому „Солнышко“. Дети не вины».

Селяне молчали, глядя на пустой дом. Кто-то вспомнил, как Люба, ещё девчонкой, сидела на берегу реки, глядя на воду, будто ждала кого-то. Кто-то шепнул, что отец её, может, и не пропал, а сбежал, бросив дочь одну. А она, закрыв сердце, всю жизнь несла этот крест. И только детям, чужим и безвинным, отдала всё, что скопила…