Почему ты так со мной, мама?

— Мама, как ты могла так поступить?

До сих пор не укладывается в голове, что этот разговор с матерью вообще случился. Я набрал её номер просто поздороваться, спросить, как дела, а оказался в эпицентре семейной бури, перевернувшей всё вверх дном. — Мам, ты в своём уме? — чуть не кричал я в трубку. — Я твой единственный сын, у меня растёт твой внук, которого ты даже не видела, а ты переписываешь квартиру на какую-то чужую тётку? И при этом спокойно говоришь: «Привет, сынок, где ты пропадаешь?»

На другом конце повисло молчание, а в моей груди клокотала обида, смешанная с недоумением. Как она могла?

Меня зовут Дмитрий, мне тридцать шесть, и я единственный сын своей матери, Людмилы Сергеевны. Наши отношения никогда не были простыми. В детстве она крутилась на двух работах, чтобы поднять меня, и за это я ей благодарен. Но её упрямство и привычка всё решать за других всегда ставили между нами стену. После свадьбы с Анастасией и рождения сына Степана я надеялся, что мама станет ближе к семье. Но она так и не приехала познакомиться с внуком, ссылаясь на дела и здоровье. Я не давил, звонил раз в месяц, присылал фото Стёпы, но в ответ слышал лишь: «Хорошо, Дима, рада за вас». И вот теперь выясняется, что она оформила дарственную на квартиру в пользу какой-то незнакомки.

Всё началось с звонка тёти Ирины, маминой сестры. Она сообщила, что Людмила Сергеевна подарила свою «двушку» в Подмосковье женщине по имени Галина, которая «помогает ей по дому». Я не поверил — может, тётя ошиблась? Но она стояла на своём: квартира, купленная ещё с отцом, теперь принадлежит постороннему человеку.

Я тут же набрал маму. Она ответила ровным голосом, будто ничего не случилось. — Да, Дим, я оформила дарственную на Галю, — сказала она. — Она заботится обо мне, приносит продукты, водит в поликлинику. А ты далеко, у тебя своя жизнь.

У меня перехватило дыхание. Мы с Настей живём в трёх часах езды, но я всегда предлагал помощь! Звонил, спрашивал, нужно ли что-то, готов был нанять сиделку. Но мама отмахивалась: «Справлюсь сама». А теперь оказывается, что я «далеко», а Галина — её опора?

Я спросил, кто эта Галина. Оказалось, соседка, которая последние пару лет заходит к маме, помогает по хозяйству. В её устах она звучала чуть ли не как родная дочь. Но квартиру? Это же не банка варенья! — Мам, я твой сын, Стёпа — твой внук. Ты оставила нас ни с чем, а всё отдала чужому человеку? — спрашивал я, но мама лишь вздохнула: — Дим, ты не приезжаешь, а Галя рядом. Это моё решение.

Меня затопила горечь. Да, я не могу приезжать каждую неделю — работа, ипотека, семья. Но я всегда считал, что мы с матерью — одно целое. А теперь её квартира достанется кому-то другому, и мой сын никогда не увидит того, что было частью нашей семьи.

Мы с Настей взяли Стёпу и поехали к маме. Она встретила нас тепло, обняла внука, но в её глазах читалось напряжение. За чаем я снова заговорил о квартире. — Мам, объясни, — просил я. — Если тебе нужна помощь, я могу приезжать чаще. Но зачем отдавать жильё?

Она посмотрела на меня устало: — Дмитрий, я не хочу быть обузой. Галя помогает, а ты занят.

Эти слова ранили глубже, чем я ожидал. Неужели она всерьёз думала, что стала бы для нас тяготой? Я пытался объяснить, что Стёпа мечтает о бабушке, что нам важно быть рядом. Но она лишь качала головой.

Тогда я понял: она чувствовала себя одинокой, и Галина заполнила эту пустоту. Горько, но факт.

Мы уехали, а я до сих пор не знаю, как поступить. Оспорить дарственную почти нереально — мама в трезвом уме. Но я твёрдо решил: буду звонить чаще, привозить Стёпу, чтобы он знал бабушку. Возможно, со временем она поймёт, что настоящая семья — это мы.

А если Галина действительно добрая душа — пусть. Главный урок этой истории: нельзя откладывать близких на потом. Пока есть возможность — берегите тех, кто вам дорог.