Семейные тайны из прошлого

Родня, которой не стало

Телефонный звонок матери разбудил тишину в уютной квартирке подмосковного города Жуковский. Анастасия, протирая сонные глаза, взяла трубку.

— Но Катя же врач! — голос матери дрожал от настойчивости.

— И что? — сухо отозвалась Анастасия Сергеевна.

— Врач — это не профессия, это служение! — воскликнула мать, будто произнесла великую мудрость.

— Пусть служение, — не сдавалась Настя. — Но какое вам дело до Кати, если вы двадцать пять лет не вспоминали о ней?

— Она врач, значит, обязана помогать! — не унималась женщина.

«Кому должен — всем прощай», — мелькнула в голове у Насти горькая мысль, но смеяться не хотелось. С роднёй шутки плохи, особенно когда родни как будто и не было. Анастасия и её дочь Катя были никому не нужны. До определённого момента. Пока Катя, её «непутевая», как когда-то называли девочку, не окончила медицинский университет в Санкт-Петербурге.

И тут родня появилась, словно грибы после дождя. Как вороны на падаль, они вдруг вспомнили о существовании Насти и её дочери.

— Как же удачно, что у нас теперь свой врач! — умилялась тётя Галя, забыв, как когда-то отвернулась от беременной племянницы.

— Надо бы печень проверить, что-то побаливает, — подхватил дядя Игорь, который в своё время отказал сестре в помощи, бросив: «Сама виновата, нечего было гулять!»

Даже мать, некогда отрекшаяся от Насти, теперь звонила с приторной слащавостью.

Когда-то, двадцать четыре года назад, Настя осталась одна. Её возлюбленный, Артём, бросил её, едва узнав о беременности. В кино мужчины радуются, увидев две полоски, но в жизни всё иначе. Настя встретила его в кафе, где работала официанткой, приехав в Петербург с дипломом экономиста и кучей надежд. В родной деревне под Тверью её знания оказались никому не нужны — требовались доярки. Местный агроном, некий Петренко, уже засматривался на неё, но Настя мечтала о большем. Она уехала в город, надеясь на помощь дяди Сергея, брата матери.

— Я прямо с поезда! — радостно объявила она, протягивая банку малинового варенья и бутылку домашнего молока.

Дядя взял подарки, но тут же охладил её пыл:

— Здесь тебе не деревня, места нет! И своим не хватает. Ищи хостел, это дёшево.

Настя, огорошенная, ушла. Даже чашку чая ей не предложили. В отчаянии она зашла в первое попавшееся кафе и увидела объявление: «Нужна уборщица». Хозяйка, заметив её растерянность, предложила ночевать в подсобке в обмен на помощь по хозяйству. Настя согласилась. Стыдно, но выбора не было. Жила в крошечной комнатке, мыла полы, копила копейку к копейке.

А потом встретила Артёма. Он работал водителем, часто заходил в кафе. Красивый, с сильными руками, он казался надёжным. Настя, скромная, с обычным лицом, но живыми глазами, впервые почувствовала себя любимой. Когда он предложил переехать к нему, она, забыв мамины наказы, согласилась. Любовь ослепила её. Пять месяцев счастья — и она уже мечтала о свадьбе, тратила последние деньги на подарки Артёму. А потом узнала, что ждёт ребёнка.

Артём устроил сцену, кричал, что не готов, и выгнал её. Настя, в слезах, позвонила матери:

— Мам, я беременна. Помоги, пожалуйста.

— Наработалась? — холодно спросила мать. — У нас в роду такого не было. Выходи сама.

Дядя Сергей тоже отказал:

— Ты даёшь, племяшка! У нас своих детей трое!

Родня отвернулась, и Настя осталась одна с растущим животом. Вернуться в кафе не могла — подсобку заняла другая. Но хозяйка, добрая женщина, предложила поселиться у своей бабушки, 85-летней старушки, бодрой и самостоятельной.

— Присмотри за ней, а платить не буду, только за коммуналку, — сказала она.

Настя плакала от благодарности. Так началась новая жизнь. Бабушка помогала с маленькой Катей, готовила, когда Настя валилась с ног. Было тяжело. Дважды Настя просила родню о деньгах — у Кати была аллергия, нужны были лекарства. Никто не помог. В долг дала всё та же хозяйка кафе.

Шли годы. Бабушка умерла, Настя вернулась в кафе, потом выучилась и устроилась бухгалтером в фирму. Вечерами подрабатывала уборщицей, чтобы Катя ни в чём не нуждалась. Скопив, купила малогабаритку на окраине Петербурга. С мужчинами покончено — любви она больше не верила. Катя выросла, окончила мединститут с отличием и устроилась в престижную частную клинику.

И тут родня ожила. Катя, добрая душа, захотела повидать бабушку, которая к тому времени перебралась в Петербург. Настя отговаривала: «Не буди глухого!» Но Катя поехала. Вернулась другой — бабушка назвала её умницей и лапочкой, уверяла, что никто их не бросал, просто «судьба распорядилась иначе». Теперь всё наладится!

Настя не поверила. И не ошиблась. Телефон звонил без конца. Родня ликовала: в семье появился врач!

— Мне к неврологу! — требовал дядя Сергей.

— А мне к гастроэнтерологу! — вторила тётя.

— Устрой, чтоб без денег! Ты же своя! — настаивала бабушка.

Катя, смущённая, пыталась объяснить:

— Клиника частная, бесплатно не бывает!

— Обязано быть! — отрезала бабушка и бросила трубку.

Катя пожалела, что поехала. Жили же без родни — и жили хорошо! Но звонки не прекращались, и Настя взяла их на себя. Когда и она перестала отвечать, родня явилась в клинику. Дядя Сергей, его жена и бабушка пришли с утра, с баночками для анализов, требуя бесплатного обследования.

Администратор позвонила Кате:

— Екатерина Сергеевна, ваши родственники устроили переполох! Что делать?

— Выведите их! — твёрдо ответила Катя. — Они не слушают.

Охранники вывели троицу с их баночками. Из холла они слали Кате гневные смс, называя её и Настю предательницами. Но Катя выдохнула с облегчением: не родня это, а просто знакомые.

Стыд за скандал грыз её — она только начинала карьеру. Но, к её удивлению, начальство оцени**”Когда дверь захлопнулась за последним из них, Настя и Катя переглянулись — они наконец-то поняли, что настоящая семья не в крови, а в тех, кто остаётся с тобой в самые тёмные дни.”**