Сноха устроила вечеринку, а сын молчит!

Невестка устроила в доме вечный праздник, а сын молчит, как рыба об лёд!

— Мой Ваня позвонил, голос дрожит, — вспоминает Анастасия Петровна, сжимая кружку так, что костяшки пальцев побелели. — Просится к нам в Нижний Новгород, поработать в тишине. А всё потому, что его Катерина каждую ночь подруг собирает, а ему за компьютером ни минуты покоя! У меня сердце в пятки ушло от такой новости.

— И ты его пустила? — спрашивает подруга, наливая чай в гранёный стакан.

— Ещё как пустила! — голос Анастасии Петровны дрожит от обиды. — Сколько раз я ему твердила: разберись с женой, пока не поздно! Ну где ему… Приехал ко мне измождённый, глаза впалые, даже поесть толком не мог. Сел за стол, уткнулся в монитор — и до самого рассвета не отрывался. Говорит, проект срочный, начальство дышит в спину.

— А дома разве нельзя? Невестка мешает?

— Какой там дом — балаган! — вздыхает женщина. — То её сестра завалится, то подруги гурьбой. Галдёж, хоть уши затыкай, да музыка оглушит! Где тут работать?

Иван, её сын, инженер-строитель. С Катериной они уже шестой год в браке. Сначала Анастасия Петровна души в невестке не чаяла. Была она тихая, скромная, с университетским дипломом. А когда внук Мишенька родился, свекровь и вовсе считала её золотом. «Хозяйка — любо-дорого посмотреть! Всё сверкает, ребёнок ухожен, Ваня сыт. Счастье, да и только», — вспоминает она с горечью.

Пока Катерина сидела с ребёнком, Иван пробивался по службе. За три года дослужился до ведущего инженера, но с должностью и хлопот прибавилось. А потом всё рухнуло. «Мой Ваня, всегда такой живой, потух, словно свеча», — рассказывает Анастасия Петровна, смахивая слезу. — Думала, на работе беда, ан нет — дома разлад».

Однажды она заглянула к ним без предупреждения в их квартиру в центре Нижнего. А там — настоящий карнавал. У Катерины полный дом гостей, музыка ревёт, со смеху потолок дрожит. Ваня заперся в спальне, уткнувшись в ноутбук, а внука и след простыл. Оказалось, Катерина отправила Мишеньку к своим родителям в Бор. И такие гулянки теперь — дело обычное. То «просто так», то «день рождения». Ваня в этом бедламе ни строки написать не может. «Прихожу — дома кавардак. О какой работе речь?» — жаловался он матери.

Анастасия Петровна попыталась поговорить с Катериной. Та огрызнулась: «Я устала быть идеальной кухаркой и прачкой! Пять лет без отдыха — пелёнки, кастрюли, ребёнок. Кто мне спасибо сказал? Никто! Теперь я отдыхаю, как хочу, и мужиков тут нет. Миша у бабушки, счастливый. Если Ване что не нравится — пусть скажет прямо!»

Иван заметил, что Катерина изменилась, как только вышла из декрета. В будни — ангел во плоти, а в выходные — словно бес вселяется. Он бы и рад запретить эти сборища, да боится: «Взорвётся — будет хуже». Анастасия Петровна в отчаянии. «Сын у меня слишком мягкий, не поставит её на место, — шепчет она. — А что, если Катерина совсем от рук отобьётся? Вдруг сопьётся? Что тогда с семьёй станет?»

Подруги спрашивают: «А мать Катерины не вразумит?» Анастасия Петровна только машет рукой: «Её мать считает, что всё в порядке. Мол, молодая ещё, пусть гуляет, пока есть силы. Внук у неё — не обуза. А Ваня молчит — значит, согласен».

Анастасия Петровна в тупике. Видит, как сын мучается, как семья трещит по швам. Ваня не может работать дома, а Катерина, кажется, и не собирается возвращаться к прежней жизни. «Так дело не пойдёт! — негодует свекровь. — Доведёт она его до развода, а Мишенька без отца останется!»

Как бы вы поступили на месте Анастасии Петровны? Как помочь сыну, не разрушив семью? Сталкивались ли с подобным? Поделитесь советом — дело серьёзное…