Сын забыл, кто его воспитал: стыд и воспоминания

На новой белоснежной кухне, в роскошной квартире с панорамными окнами на двенадцатом этаже, Дмитрий неспешно потягивал ароматный кофе из фарфоровой чашки. На нём был безупречно сшитый костюм, волосы аккуратно зачёсаны, лицо спокойное и уверенное. Он привык к такой жизни — респектабельной, без суеты, без воспоминаний о прошлом. Вдруг — звонок в дверь. Он поморщился: некстати. Поставил чашку на мраморную столешницу и неохотно направился к входной двери.

— Кто там?

— Это я, сынок… мама.

Он резко остановился. За дверью, съёжившись от холода, стояла женщина в потрёпанной дублёнке, с платком поверх старой шапки. В руках — огромная сумка: домашние соленья, мёд, сало, банки, перетянутые шпагатом. Из-под подола выглядывали потёртые валенки. Губы её дрожали не столько от мороза, сколько от волнения.

— Мама? Почему не предупредила? — сквозь зубы процедил он, нервно озираясь, чтобы соседи не увидели.

— Димочка, твой телефон не отвечает. Я всё равно приехала — у нас беда. Без тебя никак…

Он тяжко вздохнул, отступил, впуская мать в прихожую. Взял её за локоть, быстрым движением завёл в квартиру и захлопнул дверь. Взгляд его метнулся по сторонам — куда спрятать?

Дмитрий давно жил в Москве. Поступил в престижный вуз, окончил с отличием, сразу устроился в крупную компанию. Связи, упорство и немного удачи сделали своё — карьера пошла вверх. К родителям, жившим в деревне под Псковом, почти не наведывался. Лишь изредка звонил — на Пасху или Рождество. Прошлое он тщательно скрывал. И уж точно им не кичился.

— Что случилось, мама? — равнодушно спросил он, пока она пыталась снять варежки.

— Племянник твой, Алёшенька, совсем зачах. Андрей с Ольгой еле справляются. У них второй ребёнок родился, Оля без работы, а брат-то тебе в своё время каждый месяц помогал, когда ты в институте учился… Сыночек, хоть немного помоги, им сейчас совсем худо…

Дмитрий уже хотел ответить, как снова раздался звонок. Он резко обернулся.

— Сиди тихо! — прошипел он. — Чтобы тебя никто не видел!

Он захлопнул дверь в спальню и поспешил к гостям. На пороге стоял его коллега Игорь.

— Слушай, Дима, консьерж сказал, у тебя мать приехала? — прищурился он. — Ты же рассказывал, что родители погибли в авиакатастрофе за границей?

— А! Это ошибка. Какая-то бабка заблудилась, не по адресу. Я уже разобрался, — отмахнулся Дмитрий и добавил: — Кстати, зайди в магазин, жду Алину, дочку директора. Надо устроить ужин по полной. У нас с ней может закрутиться серьёзное.

Он подмигнул и буквально выпроводил Игоря за дверь. Вернувшись, украдкой взглянул на спальню. Там, съёжившись на краю кровати, сидела его мать. Глаза — пустые. Всё слышала.

— Сынок… неужели ты говоришь, что мы… погибли? — дрожащим голосом спросила она. — Зачем же ты врёшь? Где ты этому научился?

Он скривился.

— Мам, хватит. Сколько им надо?

— Сорок… — прошептала она.

— Тысяч долларов?

— Да что ты! Обычных рублей…

— Из-за таких копеек ты мне вечер испортила? На, держи. Пятьдесят. Больше не приезжай вот так. Пожалуйста. У меня теперь другая жизнь. Мы — разные люди.

Он вызвал ей такси, снял номер в дешёвой гостинице у вокзала и купил билет обратно. Простился, даже не взглянув.

Поздно ночью он с Алиной зашёл в спальню. Девушка опустилась на кровать, осмотрелась, и вдруг её взгляд упал на ту самую сумку.

— Что за барахло? Дмитрий, что за запах?

— Уборщица опять начудила. Вечно тащит что-то. В этом месяце лишу её премии, — равнодушно бросил он и отвернулся.

А тем временем в дребезжащем плацкартном вагоне его мать ехала домой. Она смотрела в тёмное окно на мелькающие огни и сдерживала слёзы. Всё думала: где они с отцом ошиблись? В какой момент упустили сына, что он теперь стыдится их рук, их запаха, их жизни?

И почему любовь, которой они его растили, обернулась для них такой мукой…