Тайна инструментов

— Ну, я пошел… Катюша.

— Иди.

— Я ухожу, Катюша, слышишь?

— Иди, Сережа, иди.

Только когда за Сергеем захлопнулась дверь, Екатерина разрыдалась. Сидела в бабушкином кресле, поджав ноги, и плакала тихо, по-детски, будто боялась, что кто-то услышит. Даже икать начала, как маленькая.

Как теперь жить? Без Сережи? Без человека, с которым провела столько лет?

Катя встала, чтобы приготовить ужин, но остановилась. Зачем? Сережи-то нет. Плюхнулась обратно в кресло, и слезы хлынули с новой силой.

Но тут вспомнила про детей. Скоро придет дочь Даша, студентка, голодная после пар. Потом сын Ваня — задержится на футболе. Их-то кормить надо. Катя вытерла слезы и побрела на кухню.

Вечером дети ввалились в квартиру, толкаясь и смеясь. Но быстро затихли, заметив отсутствие отца.

— Мам, а папа где? В командировке? — спросила Даша.

— Ага, где он? — подхватил Ваня.

Катя не выдержала. Рыдая, опустилась на стул.

— Мам, что случилось? Он в больнице? — встревожилась Даша.

— Нет… ушел… — выдавила Катя. — Навсегда… к другой.

— Чего? — хором ахнули дети. — Мам, ты шутишь?

Но это не была шутка.

У Вани задржала губа. Хоть и футболист, а все еще ребенок. Смотрел то на мать, то на сестру, готовый расплакаться.

— Так, — Даша решительно потерла лоб. — Ваня, иди умывайся и уроки делай. Мам, хватит нюни распускать. Надо думать, что делать.

Даша была боевой. Ваня, не переча, послушался.

Позже она зашла к брату.

— Плачешь?

Ваня мотал головой, не поднимая глаз.

Даша обняла его, взъерошила волосы.

— Выдюжим, Ванька. Слышишь? Мы — семья, а он там один. Ему хуже.

— Мне его жалеть, что ли? — выкрикнул Ваня со слезами.

— Жалеть? Да мы станем самыми счастливыми! А он еще поймет, какую дурость совершил.

Успокоив брата и мать, Даша ушла в ванную и там наконец дала волю слезам. Как? Как их папа, самый лучший папа на свете, мог так поступить? Не красавец, обычный мужичок с пузиком, которого мама откармливала своими блинами. Шутил средне — только мама смеялась. Ездил на старенькой «Ладе», которую сам и чинил. Работал мастером на заводе, зарплата — копейки.

Но в их семье всегда было хорошо. Даша хвасталась подружкам, что ее отец — единственный, кто не шатается по чужим юбкам. А оказалось…

Слезы текли, Даша смывала их холодной водой.

Жизнь шла своим чередом, но уже без отца. Слово «папа» исчезло из их лексикона. Теперь говорили «он» или «отец», да и то редко.

Однажды Даша услышала сзади:

— Даш, Дашенька, подожди!

Она обернулась. За ней, запыхавшись, бежал отец — нелепый, в тесном пиджаке, с галстуком, который, казалось, душил его.

Даша отвернулась и ускорила шаг.

— Дочка, постой! — умолял он.

— Чего тебе? — холодно бросила она.

— Вот, деньги… возьми, — Сергей протянул пачку рублей. — Здесь много. Приходи к нам, Даш. Людмила, она хорошая, шубами торгует. Шубку тебе подберем. И маме на день рождения норковую! Люда мне все разрешает. Мы скоро опять в Турцию летим, за шубами…

— Да иди ты… в лес, — отрезала Даша.

— Зачем в лес, доча?

— За шубами. На другие три буквы не могу — воспитание не позволяет… папа.

Сергей замер, будто его окатили ледяной водой. Он же знал, что денег в семье не хватает. Жили скромно, а тут он… связался с Людмилой.

Все началось с коллеги, Витьки. Тот позвал Сергея в гости к своей знакомой, а там была Люда. Сначала она ему не понравилась — слишком кричащая, грубая, здоровая, как медведица. Смотрела так, будто хотела проглотить. Сергей посидел немного и сбежал домой.

В тот вечер он впервые соврал Кате, сказал, что задержался на работе. Сердце колотилось, стыд грыз. Катя решила, что он заболел, а у него просто от стыда температура подскочила.

Потом Витька снова уговорил: «На полчасика!» И опять Люда.

— Ты чего, Серега? Она шубы из Турции возит, две точки на рынке! Шубу Кате купит, любую!

— Да зачем она мне? У меня Катя есть.

— Да брось! Скучно ей одной. Что тебе стоит? Норковая шуба для Кати — хочешь?

— Хочу…

И он пошел. А потом еще и еще. Все из-за этой проклятой шубы. Сам не понял, как оказался с Людой в постели. Плакал, когда ехал домой, так было противно и стыдно перед Катей. А потом она узнала… и выгнала.

Люда была в восторге.

Вечером Даша была мрачнее тучи.

— Даш, он к тебе приходил? — спросил Ваня, мямля.

— А к тебе?

Брат кивнул.

— Я сказал, чтоб не подходил. Ненавижу его, предатель.

Даша кивнула.

Сергей тосковал.

— Ты чего, Сереженька? — спрашивала Люда.

— Дети не хотят со мной говорить. Катя тоже… Я им деньги предлагал, а они… гордые. Знаю ведь, что им тяжело…

— Ну, она же сама тебя выгнала, — пожала плечами Люда.

— Сама… Но как она узнала? Мы же все тихо делали…

Люда встала с роскошной кровати, каких Сергей в жизни не видел, поставила бокал с шампанским на столик. Она обожала шампанское и ананасы, заставляла и Сергея, хотя он терпеть не мог шампанское, а на ананасы у него была аллергия.

— Это я ей сказала, — небрежно бросила Люда.

— Как сказала?

— Ну, так и сказала. Она не поверила, а я описала твою родинку и… что ты плачешь, когда… ну, от эмоций.

— Ты?! Зачем, Людмила?! Она меня выгнала!

— Серьезно? А как бы ты ко мне попал? Серега, ты чего? Куда?

— ДомойСергей уже хлопнул дверью, а Люда всё ещё стояла посреди роскошной спальни, разглядывая в зеркало свою новую норковую шубу — ту самую, что так и не доехала до Кати.